И вдруг это чувство пропало. Я перестал ощущать на себе взгляд и вздохнул с облегчением. Мне ответил чей-то вздох. Рультабийль? Или дама в черном тоже только что ощутила эту тяжесть – тяжесть взгляда? Раздался голос Старого Боба:

– Князь, я вовсе не думаю, что ваша последняя кость середины четвертичного периода…

Темные очки пришли в движение.

Рультабийль встал и сделал мне знак следовать за ним. Я побежал в наш зал заседаний. Как только я появился, он закрыл дверь и спросил:

– Почувствовали?

Мне было никак не отдышаться, и я пробормотал:

– Он там! Там, или мы сходим с ума. – Немного помолчав, я добавил уже более спокойно: – Знаете, Рультабийль, очень возможно, что мы действительно сходим с ума. Навязчивая мысль о Ларсане доведет нас до палаты для буйных, мой друг. Сидим в замке всего двое суток, и вы видите, в каком мы уже состоянии…

– Нет, нет, – перебил Рультабийль. – Я чувствую, он здесь. Я почти касаюсь его. Но где? Когда? Попав сюда, я сразу почувствовал, что мне следует все время быть здесь. Нет, я не попадусь в западню. Я никуда не пойду его искать, хотя и видел его за пределами замка, и вы тоже его там видели.

Внезапно Рультабийль успокоился, нахмурил брови, закурил трубку и сказал, как в доброе старое время, когда он не знал об узах, связывающих его с дамой в черном, и движения сердца не мешали ему рассуждать:

– Поразмыслим.

Рультабийль сразу же припомнил правило, которым пользовался много раз и которое беспрестанно повторял, чтобы не дать видимости себя обмануть: «Ларсана следует искать не там, где он появляется, а там, где он прячется». За этим последовало дополнительное правило: «Он появляется здесь или там для того, чтобы никто не увидел, где он на самом деле».

Затем Рультабийль заговорил:

– Ох уж эта мне видимость! Знаете, Сенклер, бывают минуты, когда мне хочется вырвать у себя глаза, чтобы начать правильно рассуждать. Давайте сделаем это – всего минут на пять, – и тогда, быть может, мы все увидим как надо.

Он сел, положил трубку на стол, обхватил руками голову и сказал:

– Все, глаз у меня уже нет. Скажите, Сенклер: кто находится в этих каменных стенах?

– Кого я вижу в этих стенах? – повторил я.

– Да нет же! У вас тоже нет больше глаз, вы не видите ничего. Перечисляйте не глядя. Перечисляйте всех подряд.

– Во-первых, вы и я, – поняв, к чему он клонит, ответил я.

– Прекрасно.

– Ни вы, ни я не являемся Ларсаном, – продолжал я.