Однако царям, царевичам и боярам допетровской эпохи суждено было неожиданным образом воскреснуть через несколько десятилетий в виде образов советского кинематографа, благодаря чрезвычайной популярности в то время жанра фильма-сказки. "Морозко", "Варвара-краса", "Финист – ясный сокол" – у кого не связано с ними трогательных детских воспоминаний? И кто же не помнит их персонажей: царя, точнее говоря, царька со съехавшей набекрень короной и козлиной бородкой, царевича в сияющем яркими красками кафтане и с неизменным агрессивным макияжем, боярина – толстого, опухшего, тупого и злобного? Именно так представала перед советским зрителем вся та публика, которую, на счастье страны, смёл на свалку истории Петр Великий своими реформами. Отвлеченный вопрос о том, как под управлением подобных личностей можно было победить Польшу и Турцию на западе, "сыграть вничью" с мощнейшей военной державой Швецией (не имея еще флота), а на востоке дойти до Якутии и китайских границ – этим вопросом создатели замечательных (безо всякой иронии) фильмов не задавались, однако ошибались они не только по сути, но и по форме. Русский царь не мог появиться перед подданными без сопровождения многих десятков человек: стряпчих, стольников, стремянных стрельцов, наконец, родовитых бояр. Он также не мог выйти на публику, не являя собравшимся всего блеска своего величия, а весить этот блеск, в виде нескольких, одетых один на другой, вышитых кафтанов и россыпи драгоценностей, мог не один десяток килограмм, так что монарх зачастую был способен передвигаться, лишь поддерживаемый с двух сторон под руки. Восхищаться ли подобной, в значительной мере восточной, восходящей к византийским басилевсам и ордынским ханам, роскошью – вопрос отдельный, и связанный с эстетическими предпочтениями. Однако появление московского царя в том убогом и жалком виде, в котором изображает его позднесоветский кинематограф, было совершенно исключено. Что же касается румян и белил, то ими, действительно, по отзывам всех современников, злоупотребляли московские женщины знатного круга, но никак не мужчины. Следует, впрочем, признать, что кафтаны тогдашней знати показались бы, на современный вкус, слегка экстравагантными. Бояре и дворяне Московского царства, возможно, и были, особенно в зрелом возрасте, тяжеловаты, но не стоит забывать о том, что на них лежала и тяжелая обязанность в любой момент пожертвовать своими собственными жизнью и достоинством ради интересов своего рода, и обязанность эту они соблюдали, предпочитая царскую опалу "порухе" семейной чести.