Стоит, пожалуй, не утомляя более читателя историческими подробностями, задать ему еще пару вопросов. Первый: когда состоялась первая русско-турецкая война? Многие вспомнят Азовские и Прутский походы Петра, ну а во времена его наследниц победы над турками праздновали иногда чаще, чем Новый год. Однако впервые прямое столкновение между расширявшейся на север Оттоманской Портой, еще достаточно могущественной для того, чтобы осаждать Вену, и Московским царством произошло именно после присоединения украинских земель, в 60-70 е годы XVII-го века. Началась эта война, по разным мнениям, то ли в 1672, то ли в 1677, а закончилась – в 1681 году, во время правления царя Федора Алексеевича, установлением границы между двумя государствами по Днепру. Вопрос второй: а когда в русской армии появились пехотные и кавалерийские полки западноевропейского образца? Читатель, возможно, уже чувствуя подвох, не торопится отвечать, что произошло это при Петре Великом, и он совершенно прав. Экспериментами с организацией полков иноземного строя занимался еще Борис Годунов, однако уже при первом Романове, Михаиле Федоровиче, в Смоленской войне приняли участие шесть солдатских и один рейтарский полк, общей численностью около 10 000 человек. Ну а при его сыне, формирование полков "немецкого" строя стало массовым, а на их вооружение и содержание в середине XVII-го века уходила значительная часть не слишком внушительной московской казны. Так что полякам и литовцам противостояли не только стрелецкие головы и воеводы дворянских сотен, но и сотни майоров, капитанов, ротмистров, капралов, сержантов… Многие из них не только служили в полках немецкого строя, но и были, собственно говоря, сами "немцами": основу офицерского корпуса рейтарских и, особенно, солдатских полков долгое время составляли служилые иноземцы, представители всех европейских народов.

Неправильно было бы говорить, что время первых Романовых всегда оставалось в забвении: во второй половине XIX-го века, по мере формирования образованного общества, безоглядное подражание западноевропейским обычаям стало сильнее, чем раньше, задевать национальное чувство русских, и появилась мода на допетровскую старину. Насколько сильна была эта мода, легко видеть, проходя по Красной площади, между зданиями Исторического музея и Городской Думы (Музея Ленина), или в Петербурге, прогуливаясь возле храма Спаса на Крови. Соловьев, Васнецов, Поленов, Врубель, Забелин, Верещагин, Мусоргский, А.К. Толстой – вот далеко не полный список крупных деятелей искусства и науки, всерьез увлекшихся тогда русской стариной. Существует известная фотография, на которой представители дома Романовых, празднуя трехсотлетие своей династии, позируют в боярских и княжеских нарядах XVII-го века. Кто знает, как развивалась бы эта тенденция, если бы вернувшийся триста лет спустя вихрь русской Смуты не поглотил эти усилия, вместе с державой Романовых, а сам неорусский стиль не переименовал бы в пренебрежительный "псевдорусский".