– Дайте мне защиту, Гани! – в страхе воскликнул я. – Дайте мне защиту!

Подняв правую руку, Гани неожиданно прокричал, даже громче, чем я.

– Хвала Всевышнему! Хвала Всевышнему! Хвала Всевышнему! Ты и сейчас сделал правильный вывод, Юсупан Абу, я доволен! Победившие Сомнения подставили тебе свои плечи. У тебя девять поводырей! Ты под опекой девяти самых достойных! Хвала Всевышнему!

Гани ушел.

Гани исчез как-то внезапно. Будто растворился, чтобы собраться вновь где-то в другом, страшно далеком от меня месте. И отдаляющейся спины я его не видел, и шагов не слышал.

Я остался один в тесной пещере, лишь шум падающей на камень воды нарушал установившуюся с уходом Гани мертвую тишину.

Я проводил время, измеряя его не мгновениями и часами, не светом дневным и мраком ночи, а только лишь порядком и очередностью молитв своих. Я не знаю, сколько это длилось. Может, то был месяц, может, год, а то и целое столетие.

…Тело мое зачесалось. Я никогда не думал, что это может быть такой страшной мукой. Меня трясло. Кажется, отдал бы все на свете за возможность одного прикосновения…

Я не прекратил молитву, призвал на помощь Бога… И зуд прошел…

Подступил сон, сладкий сон, слаще всех яств и богатств мира…