Давно не насыщавшееся отдыхом тело ныло. Ему хотелось рухнуть на кровать и долго-долго валяться там, но голова Алхаста была, как никогда, светла и свежа. Мысль работала энергично. И повесть букв, выведенных рукой отца, и смысл, скрытый за ними, он воспринимал отчетливо и ясно осознавал их значимость для своего дальнейшего пути.

Но, как бы ни свежа была голова, все же следовало дать отдых телу.

Он умылся, доел остаток вчерашней каши, запил ее водой и лег…

Через минуту порывисто вскочил, взял со стола тептар отца, положил под подушку и снова лег. Ему почему-то вдруг захотелось, чтобы тептар был рядом…

Чуть позже во двор Алхаста, не таясь, но и без лишнего шума, прошла девушка лет двадцати, мягко ступая по земле изящными ножками, обутыми в легкие матерчатые чешки. Подол тонкого, словно пелена полуденного тумана, светло-голубого платья девушки лишь слегка касался ее щиколоток, оставляя им полную свободу подставляться обнаженной белизной своей любым ветрам, а короткие рукава предоставляли широчайший простор для такого же кокетства и рукам. Чуть разгулявшийся с утра ветерок играл широким подолом, то обволакивая полные бедра, то развевая по сторонам. На голову девушки была слегка накинута желтая косынка, скрученная в модную полоску. Конечно, голову косынка не прикрывала, да и вряд ли девушка преследовала такую цель, надевая ее. Светловатые, ухоженные волосы, завитые явно не перед домашним зеркалом, маняще-игриво подпрыгивали и подрагивали при каждом ее шаге. Цвет же косынки дополнял это кокетство каким-то невесомым волшебством. Девушка была красива, очень красива. Нос и щеки, белоснежные зубы и чувственные губы, подбородок и лоб – все было будто подобрано с помощью аптечных весов и линейки, настолько они гармонировали друг с другом. Маленькая родинка на левой щеке, около самого виска, сразу же притягивала к себе взгляд. Родинка вовсе не казалась лишней на этом милом личике, наоборот, она дополняла картину, придавая ей некоторый шарм и волнующую таинственность. Из-под изящно изогнутых бровей смотрели очень необычные глаза. Они были изумительны, волновали воображение… Но сколь бы долго ни глядел в них влюбленный в это телесное совершенство юноша, он ни за что не смог бы проникнуть достаточно глубоко в их играющую всеми цветами радуги бездну и никогда не обрел бы душевный покой, уверовав в их преданность.

Бесшумно подойдя к окну, девушка тихо постучала. Подождав немного, постучала еще раз, чуть громче. Изнутри не доносилось никаких звуков. Девушка подошла к двери и, чуть приоткрыв ее, проскользнула внутрь. Кровать хозяина дома стояла прямо под тем окном, в которое она стучалась. Алхаст лежал на правом боку, лицом к стене.