– Прекрасно помню. Сказал, что он давно уже в армии и видел войну не только в кино. Что реально оценивает военную мощь России и понимает, что у нас нет ни оружия, ни возможности собрать достаточно живой силы, чтобы противостоять ей. Ты лично, Нажмуддин, сказал ему: «Так не принимай этот вызов, переведи военное противостояние в поединок слов». Он просто и ясно ответил, что из этого ничего не получится. Во-первых, в Кремле не желают мира, сказал он нам. Что он делал все возможное, чтобы встретиться с руководством России. Писал письма, отсылал телеграммы, привлекал даже посредников и из самой России, и даже лидеров соседних, дружественных России стран. Все тщетно. По его словам, он даже не был уверен, что его письма и телеграммы доходили до кремлевских квартирантов… Потом подвел нас к окну, показал рукой на огромную людскую массу, заполнившую площадь, и добавил, что он, в отличие от многих, знает, что такое современная армия и на что она способна, но народ не простит малодушия, ни ему, ни кому-либо другому. А потом заявил, что будет всегда с народом и против его воли ничего предпринимать не станет… Такой ответ мы и получили. Руководитель государства не должен произносить такие слова. Зачем вообще нужен руководитель, который в критический момент не может взять на себя ответственность, сделать то, что нужно, невзирая на настроения толпы? Не все разумное может быть популярным! Его что, избрали президентом, чтобы он по каждому поводу созывал митинги и спрашивал у толпы, как ему поступить?.. Если эту короткую встречу с президентом мы считаем достаточными со своей стороны усилиями, чтобы предотвратить войну, если успокаиваемся на этом, я не могу считать нас ничуть лучше тех, кто умышленно ведет народ на бойню… Надо было вовремя отлучить этого человека от власти, пока его бездеятельность вконец не разорила хозяйство республики, доведя народ до нищеты, а на этой земле не установились звериные порядки. Не сделали это вовремя. И что мы получили? Воровство перестало быть чем-то постыдным, грабеж воспринимается чуть ли не как признак удальства, а кровь сородича для чеченца уже и не святыня. Появились люди, которые позволяют себе растаптывать тысячелетние традиции нахов. Вина за то, что мы вовремя не остановили их и даже не попытались сделать это, всегда будет лежать на нас и на наших современниках позорным пятном … Нам нужно было поставить во главе республики человека, который берег бы этот народ, таких ведь в республике немало.

– Во многом, Жандар, может быть, ты и прав, – произнес Нажмуддин, понимая, что упреки эти обращены к нему в первую очередь как к лидеру этого союза. – Но все кабы и если бы уже ничего не решат. Если еще год или месяц назад мы что-нибудь и могли сделать, то теперь уже поздно, время упущено…