Перед нами возвышалась громадная одинокая гора. Она была покрыта густым ровным лесом. Не подступая близко к другим горам и не подпуская их к себе, гора эта берегла свое уединение, более дорожа свободным одиночеством, нежели ограничивающей эту свободу теснотой множественности.

– Приветствую тебя, Туш-Лам! – крикнул Гани.

«Тебя-тебя-тебя… лам-лам-лам!» – отозвалась гора величественным эхом.

Мы остановились, немного отдохнули…

Оттуда – спустились тропой легкой серны, перешли быструю, как дикий жеребец, речку и ступили на волчью тропу, поднимающуюся по склону Туш-Лама. Пройдя по тропинке, скрытой густым бурьяном, вышли к пещере. Срезая кусты и ломая стебли папоротника, освободили вход в пещеру. После долгих молитв Гани, прошли вперед. Пещера была широкой, а своды ее высоки. На одной отвесной стене висело грозное оружие, на другой – боевые доспехи к,онахов и мехкарий. Хотя света снаружи поступало мало, в пещере было совсем не темно. В глубине я заметил плотно закрытую медную дверь. Ни ручки, ни какого-либо замка на двери не было…

Присев на каменное сидение, Гани долго, не торопясь, обстоятельно поведал мне то, что обязан был поведать.

Это записано во второй части моего тептара.

Вторая часть тептара находится в пещере Туш-Лама…