Сарат глубоко вздохнула. Как она ни старалась, Алхаст все же увидел в этом вздохе и разочарование, и глубокую обиду.

– Я знаю, тебе что-то известно обо всем этом. Расскажи мне, Сарат, кто эти люди? Зачем им тептар, написанный отцом для нас, своих детей?

И увидев, как своенравные глаза Сарат бросили на него какой-то неожиданно злой, даже свирепый взгляд, добавил, желая чуть смягчить ее гнев:

– Сарат, я пришел к тебе не как молодой человек к молодой девушке, я пришел как брат к сестре, уверенный, что ты поймешь меня…

Девушка молчала… Долго молчала. На этот раз ей удалось скрыть то, что у нее на душе.

– Алхаст, я не знаю людей, которым понадобился твой тептар. При мне называли имя Масхуда, ну так о нем тебе и самому известно… И зачем он им понадобился, тоже не знаю… Разве ты не прочитал его?

– Конечно, прочитал и очень внимательно.

– Значит, ты должен понимать, зачем он им.

– Что-то, естественно, мне удалось узнать, вернее домыслить. Но хотелось бы знать, кто эти люди, пока они действительно чего-то тут не натворили… Спасибо тебе, Сарат…

– Ты уже уходишь? – удивленно спросила девушка.

– Да. Прости, что оторвал тебя от дел. Прощай.

Сарат посмотрела на Алхаста.

Странное дело. Этот Алхаст не был ни на чуточку красивее или стройнее тех парней, которые бегали за ней чуть ли не толпами. И взгляд какой-то совсем равнодушный, и слова, слетающие с его уст, какие-то пресные и далеко не остроумные. Даже когда стоял рядом, не покидало отвратительное чувство отсутствия присутствующего. Будто и не здесь он, в паре шагов от тебя, а где-то очень далеко, настолько, что, кажется, и не докричишься до него. И огня в глазах не было, даже искорки, чтобы раздуть его нежным девичьим дыханием. И вряд ли он был способен на какое-то тепло –зола одна без единого уголька… Тем не менее мысли Сарат, вопреки ее воле, роились вокруг этого человека… хотя нет, не человека – куска льда. И никак у нее не получалось не думать о нем. Никак не получалось избавиться от надежды, которая родилась и жила в душе, опять-таки наперекор ее воле.

Нет, не хотела Сарат, чтобы Алхаст приходил к ней как брат к сестре. Как же ей этого не хотелось! Она мечтала услышать от него совсем другие слова. Нежные, проникновенные слова, которые каждой своей буковкой просили бы у нее в ответ короткое да. И она произнесла бы это да, подождав ровно столько, сколько этого требовал обычай. И ни секунды больше! Она готова была нарочито тихо, будто стесняясь, вымолвить это слово! Она страстно желала прошептать его, но так, чтобы до него непременно дошел ее голос! Она и шла-то сегодня к роднику с этим да на языке, собираясь преподнести его Алхасту как бесценный дар. Но этот-то, Мареты птенчик, оказывается, вовсе и не желал такого дара и, кажется, совсем не нуждался в нем…