После пятнадцати блаженных месяцев в этом счастливом браке с любимым человеком преследующее Сару проклятье обрушилось на неё с новой силой. Повторного инсульта Генри не пережил. А ещё через три месяца покончила с собой её сестра Диана. После столь сокрушительного двойного удара судьбы Сара снова запила. Был у неё, правда, после этого ещё один мимолетный роман – с афроамериканским джазовым певцом Лобо Ночо – но что-то у них не сложилось. Наконец, 24 января 1965 года чаша скорби и горестей Сары была заполнена до краёв известием о кончине её девяностолетнего отца.

Смерть Уинстона была для неё подобна гибели части её собственной души, и, пытаясь как-то проработать это своё горе, Сара принялась писа́ть. Она, подобно отцу, уже была состоявшимся художником. Теперь же она с головой погрузилась в среду, из которой Уинстон в 1953 году выплыл с Нобелевской премией. В то время как Уинстон писал об истории и своем месте в ней, Сара изливала на бумагу всё то, что было у неё на сердце. Первая её книга «Нить в гобелене»[103] – элегантно-эмоциональные размышления о своей жизни с отцом – была опубликована в 1966 году. На следующий год она опубликовала сборник сказок, затем два томика поэзии.

Собственных детей у Сары не было, но племянницы и племянники её обожали. Для одной из них – Селии Сэндис – она сделалась «феей-крестной» в вихре сказочных подарков{846}. Кружила головы она и юным зрителям театральной постановки «Питера Пэна», пролетая над лондонской сценой по воздуху на незримых тонких проволоках{847}. Лишь со временем стало приходить к окружающим понимание всей глубины пережитых ею тягот. Ведь потери близких преследовали Сару сплошной чередой – Уайнант, Бошан, Одли, старшая сестра, отец… Вот и не вышло у неё до конца жизни склеить своё разбитое сердце. Тем не менее Сара до самого конца пыталась заглядывать в будущее и надеяться на лучшее. В 1981 году вышла последняя книга Сары – автобиографические воспоминания «Танцуй и дальше»[104], сам заголовок которой звучит как её личная мантра.

Саре передалось от отца столь многое – его ум, порывистость, страстность, искусность в обращении со словами и языком, что в иную эпоху нетрудно было бы представить её и в роли продолжательницы дела Уинстона на политическом поприще. На самом-то деле, её вполне удовлетворила бы карьера, придающая жизни цель, в чём она лично успела убедиться в годы войны, – возможно, и пронесла бы её политика через череду трагедий в целости. Впрочем, вопреки трагедиям, личным трудностям и ранящей в самое сердце уверенностью в том, что она приносит тем, кто её любит, одни несчастья, Сара, по заверению Селии, была существом «талантливым и ярким», и к тому же «совершенно очаровательным» по мнению всех без исключения её знакомых{848}. Как сказала позже её младшая сестра Мэри: «В то время как те из нас, кто работал с Сарой и знал её, наверняка чувствуют, что множество её талантов остались недооценёнными и не в полной мере востребованными, её веселость и отвага в трудные времена всех нас вдохновляли»{849}. Так ведь и Памела за много лет до этого писала Кэти о Саре, по сути, то же самое.