Глаза Товлубия жадно сверкнули:

— А велики ли те поминки?

— Триста рублей, усё, что в казне осталось, — несколько раз хлопнул в ладоши и, не давая воеводе ответить, продолжил, — понимаю, сие мало, дабы обиду смыть, и посему дозволь от себя поминки вручить.

У меня с собой был подарочный, восточный вариант брони, сочетающий традиционный монгольский ламеллярный доспех и более поздний турецкий, с зерцалом и латными посеребренными элементами, покрытыми золотой арабской вязью и украшенными персидскими яхонтами, искусственным янтарём, голубоватым целестином, всё, что было из драгоценных камней, всё сюда и прилепил.

— Сия броня достойна такого бесстрашного воеводы как ты, — добавил я в голос елея. — Посмотри и на эти удивительные зеркала, — внесли большое и три малых зеркала в восточном исполнении, с золочением орнамента через трафарет. — Таких нет у самого Ухагат-кагана.[iv] А здесь же, — открыл большую шкатулку с бусами и кремами, — поминки твоим жёнам и наложницам.

Товлубий оказался жаден без меры, так что пришлось открывать кубышку и полон подлечивать. Любыми способами стоило загладить инцидент. Сыграло на руку и то, что из сотников и тысячников никто не погиб, а простых нукеров… ну кто их считать будет. К вечеру позиции сторон в целом были согласованы, и мы встретились вчетвером, чтобы обговорить детали.

* * *

С отъездом всё же задержался. Обменивались пленными со всеми предосторожностями. И хотя Пронские зазывали к себе отпраздновать победу, отказался. График похода и так летел в тартарары.

До Нижнего Новгорода практически не выходил на палубу. Помимо кабинета со столом и шкафом, где находились копии всех технологических карт, на водоходе располагалась малые химическая и электротехническая лаборатории. Конденсатор, угольный микрофон, поляризационное реле, резистор — мелочи, но в совокупности всё требовали внимания и времени. Вез с собою и некоторые модели станков и машин, слишком много идей сырых, и время от времени взглянуть на них свежим взглядом лишним не будет. По пути порой встречали гостей, что нанимали в штабе для перевозки товара и припасов в Лещиново, и через них узнавали новости о самом караване. Чтобы узнавать такие суда, их мачты повязывали зеленой тряпицей. И каждый раз отправлял «почтой» откорректированные технологические карты. Многое следовало изменить, чтобы переварить такой поток людей.

Несмотря на то, что свою долю отдал Короткополу, кое-что нам всё же перепало. Свинец, олово, медь из казны выгребли подчистую, заплатив чисто символическую цену. Овёс и горох, коими славилось Рязанское княжество, обменяли на элементы брони и заготовки шлемов по хорошему курсу, да и предметов роскоши Короткопол не чурался. Но главное же, все мои суда и гости на два года полностью освобождались от мыта.