Под лучами зимнего солнца бликовали острия копий, мерно покачивались наконечники шлемов. Укутавшись в плащи от злого ветра, его сотни нескончаемым маршем уходили за горизонт по накатанной санями колее. Дорога была диво как хороша. Два, а то три всадника в ряд шли. Прозвучал рог!

Около передового отряда мелькнул красный парус самоходных саней. Раздался едва слышный хлопок и один из воев свалился бездыханным.

— Kad tave perkūnas nutrenktų![ii] Не выдержал князь и выругался на родном. Опять чёрное ведовоство! На что он рассчитывает? Глупец! Жалкие обстрелы лишь злят воев, но они уже готовы к кровавой тризне.

Несмотря на бахвальство, проблем неуловимые стрелки доставляли изрядно. Вои не сразу сообразили, чем именно губили дружину, а когда же нашли маленькую и толстую стрелку, возмутились до глубины души низкому и нечестному оружию. Убивало оно и лошадей, создавая заторы, подло зажигали огненное зелье прямо под ногами скакунов, отчего те целиком уходили под лёд. Но самое поганое, что вои этого князя, уходившего от честного боя, воровали дрова! Не зерно, не припас, а именно дрова. А если не выходило, их попросту поджигали и так, что потушить их не могли ни вода, ни сырые шкуры. Всё это привело к тому, что вместо двух дней он шли шесть. Мерины едва передвигали ноги от усталости, многие вои замерзли и слегли от горячки.

Петляя между малыми островами Кондопожской губы, санный тракт упирался в устье реки Суна, где дымил малый погост Янушполе, что в переводе с карельского языка означало «заячий край». Уж чего-чего, а ушастых вэтих местах хватало. И дальше им хода не было. Меж северным берегом Онего и безвестным островом фалангой вытянулись пешцы князя с копьями и топорами наперевес.

Перед ровным, словно нитку натянули, строем гарцевал десяток всадников в латной броне. Фланги же прикрывали мортирки и пузатые бомбарды.

— Четыре сотни. Не больше, — воевода намётанным глазом, сходу определил число противостоящим им пешцев.

— И дюжина конных, — задумчиво добавил князь. — Где-то схоронили остальных.

— Если и так , какой с этого толк? Супротив нас всё одно не сдюжат.

— Может дозоры отправить?

— Не след того делать, князь. Место они с толком подобрали. Окрест снега наметено по пузо лошадям. Не обойти никак. Брег же зубами каменными усыпан и чащобою порос крепко. Они-то небось тута кажду тропку ведают. Порубят попусту нашу сторожу. Загудел рог и князь Мстислав, распустив алый прапор скакал им навстречу. На половине пути он остановился и слез с лошади.

— Поспешай, князь, — Айдас похлопал воспитанника по плечу. — Может и добром дело разрешим, без крови.