Ударив шпорами в бока, Александр устремился вперёд. Вид Мстислава его удивил. Высокий, куда выше его, с золотистым волосом цвета спелого пшена он был в черной как смоль броне, украшенной золотыми и серебряными узорами. Доспехи сидели как влитые, а по центру кирасы рельефно выпирал личный греб — вран с мечом и пером. Не меньше изумили доспехи богатырского размера коня, что не уступали княжеским в убранстве. Не соврал Колыван то, подумал Александр. Одной брони на полтыщи рублей будет! А за такого красавца он две сотни выручит, никак не меньше!

Князь посмотрел на него пристально. Кивнул вроде как самому себе и заговорил:

— Здравия желать не буду. Пришёл ты ко мне аки тать и людей моих, что с добром шли, живота лишил. Однако же крови не хочу меж нами, потому один раз говорю, забирай своих воев и возвращайся с миром.

— Ха-ха-ха. Видал азм наглецов всяких, но таковых, как ты, не встречал! Ты и впрямь пешцами супротив меня собрался биться?! Уж лучше в полон сдавайся, дурень, целей будешь.

— Кто из нас целей будет большой вопрос, — Мстислав презрительно глянул на доспех Александра, отчего тот взъярился, но вида не показал.

— Пришёл я не с татьбой, а по делу господина Новгорода Великого. Мзды и промыта с тебя взять! Он швырнул под ноги Мстиславу вечевую грамоту.

Однако тот не побрезговал и, подняв её, внимательно прочёл то и дело ухмыляясь.

— Быстро, гляжу, торгаши подсуетились. И как на самом деле было, тебе вижу не интересно знать.

В ответ Александр презрительно хмыкнул.

— Я так и думал, — Мстислав кинул письмо к ногам Александра. — Сей грамоткой можешь себе зад подтереть. Ишь ты, две тысячи рублей мыта захотели. Губа погляжу не дура.

Александр схватился в гневе за топор. Никогда прежде его так не называли. Но под цепким взглядом князя, державшим в руке какую-то трубку всё же отпустил оружие. Только и процедил:

— Стопчу!

Развернувшись, он лихо запрыгнул в седло и, поддав шпорами коня, рванул к дружине. Ожидание надолго не затянулось. Затрубил рог и конные сотни литовцев пришли в движение. Лава шириной в три десятка всадников с каждой секундой набирала скорость. Разгорячённые лошади хрипели, пена срывалась с уздечек. Страшное зрелище: огромная монолитная масса конницы, сносящая всё на своем пути. Триста метров, двести и лощади переходят в галоп. И пешцы не выдержали, побежали!!!

Раздался торжествующий рёв сотен людей. Князь поднял фамильный серебряный топор, украшенный козлом, и выкрикнул родовой клич. Казалось сейчас враг будет растоптан, но… что-то пошло не так.

Александр не знал что время рыцарской конницы уходило. Тридцать восемь лет назад, в1302 году произошла знаковая битва при Куртрэ. Сражение примечательное, обычно его рассматривают в качестве вехи, знаменующей окончание главенства конницы и начала пехотной революции. Уже случились битвы при Арке и Монс-ан-Певеле, где организованная пехота также показала себя достойно, хотя она имела в общем то обычные полутораметровые копья. В Восточной Европе об этом знали, но всерьез пока не воспринимали. А про знаменитые баталии швейцаров, кроме городов-государств северной Италии и в самой Европе никто н сном ни духом так как эти ребетя ещё не выработали свою победную тактику.