* * *

Владислав Мечиславович сидел в кабинете, расположенном на втором этаже ангара за широким столом, в большом и удобном кресле. Глухое панорамное окно открывало отличный вид на Неручь. По реке шёл ледостав и треск ломающегося льда долетал даже сюда. Переговорная… С паркетом, яркими лампами, часами и большим аквариумом оказывала должное впечатление и одновременно демонстрировала достаток принимающей стороны. Напротив, расположился его знакомец, по-настоящему друзьями они никогда не были, Глуховский воевода Улеб Данилович.

— Великий князь Михаил Семенович, — начал тот торжественно, — готов пожаловать Мстиславу твому земли в удел запрошенные.

Владислав в ответ ухмыльнулся:

— Яко же, пожаловать. Улеб, бросай прах то в глаза пускать. Почитай три десятка годков друг дружку знаем.

— Лады. Князь Мстислав за грамоту на удел серебра обещался дяде отсыпать.

— Коли обещался, отдаст. Воспитанник мой слов на ветер на бросает, в отличии от некоторых.

Улеб вспыхнул, но сдержался.

— Вот значит как! По первой серебро давай, опосля грамоту получите.

— Не пойдёт так, — Владислав покачал головой. — Сперва грамота, опосля серебро.

— Хм, ежели наперёд отдам всяко может выйти. Слово великого князя, не воробей. Вылетит не поймаешь.

— Всё то ты по себе судишь, Улеб. Али моего слова мало будет? — Владислав подпустил в голос обиды. — Показывай грамоту и карту. Ежели усё писано верно серебра немедля выдам.

Он нажал кнопку и спустя пару минут два богатыря пыжась от натуги затащили сундук. Владислав, подойдя к нему откинул крышку, обнажив перед гостем россыпь серебряных монет, перемешанных с гривнами.

— Ты такового богатства и видывал верно, а? Аккурат девять пудов. Усё как обещали.

Воевода, не отрывая взгляд от сокровищ достал из-за пазухи грамоты…

А в это же самое время в часовне близ причала происходила беседа архимандрита Иакова с десятником князя, из старой гвардии. Сам он со служками прибыл в острожек больше двух недель назад и многое разведал. И здесь, в Новосиле, и в Духовской обители. И не сказать, что новости пришлись ему по душе. С юридической точки зрения в острожке комар носу не подточит, на механикусах крестики малые выбитые, машины и станки освещают как положено. Хождению черни в церву препятствий не чинят. Чин по чину, да только в этом ли дело?

Стены острожка крепки, дружина велика и в воинском деле зубы съела. О возможности побить воев князя одною лишь дружиной митрополита и думать нечего, особенно в свете событий округ дружины князя. Местное духовенство, как не прискорбно, куплено с потрохами и бузить супротив князя не желает, тем паче вести суд церковный. Игумен Духовский хоть невелик чином, но вот так запросто его не сковырнуть даже человека митрополита. Он, через богатые дары приобрёл великую силу и нацелился на место Глуховского епископа Климента. Глупцы! Дальше своего носа не зрят. Не разумеют в силу скудости ума, что князь крамолу великую несёт на Русь, о злате и серебре думы одни токмо. Иаков вырос в Византии, знал шесть языков и был весьма образован для своего времени, но то, что он услышал на уроках не лезло ни в какие ворота.