Особенно поразило его занятие по астрономии, где богохульники утверждали, что земля мол, круглая и вращается округ Солнца. Он тогда не выдержал, вскочил и закричал, что сие ересь! Ещё преподобный Косма Индикоплов отверг бесовскую гипотезу о шароподобности Земли и всю систему Птолемея. В Священном Писании говорится — ангелы по Втором пришествии будут созывать трубным звуком народы «от конец небес до конец их». Если небо «кругообразно» и, следовательно, не прикасается краями к земному шару, то как же тогда люди при всеобщем воскресении будут всходить от земли во время Второго пришествия?

И что вы думаете? Холопы его засмеяли! Чернь! Начали ему рассказывать про созвездия, про длину теней, про то, что чем выше поднимешься, тем дальше земли можно видеть.

— Если бы мол Земля была плоской, вы бы святой отец имели одинаковый обзор независимо от вашего возвышения… Про гравитацию какую-то заворачивали. Ох свят-свят-свят. Всё это закончилось тем, что с уроков его выставили как нашкодившего кота.

Ох, лучше бы князь ворожил с жабьими костями. Просвещать чернь нельзя! Итог всегда един — бунт бессмысленный, беспощадный и кровавый. Учить, и кого? Хлопов высоким материям, языку еретиков, гностицизму! Да тут в набат надо бить, особенно ежели учесть, что церквы в граде нет и не планируется.

Иаков кусал локти, но отступать, нет. Не в его правилах. Среди жителей еретического града оказалось множество добрых христиан, вот с ними он и начал работу, проповедь основном. Оратором Иаков был от бога и оперировал цитатами из святого писания легко, словно жонглёр шариками. Поселился священник при часовне, где проводил церковные таинства — крещение, отпевание и прочие. Главное же, через исповедь узнал много такого, от чего волосы вставили дыбом. Выбрав несколько ключевых фигур, он начал их плотно окучивать.

— Князь ваш аки змей искуситель, прельщает речами сладкими, речами крамольными, — говорил он десятнику.

— Как же так! Он же обо все печётся аки отец родной. У холопов вона, бока округлились, живут добро и в тепле, батогами считай не почуют.

— Через что вводит он вас во искушение! Сын мой, — священник огладил голову Алексея. — бедность — это богатство для меня, а немощь Господа — моя сила. Сокрушение сердца, смирение ума, освобождение души от гнева, скорби и забот, и прочих пагубных страстей, могут ли они иметь место при жизни в богатстве? Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь от страшного суда. Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение. Разве ты ослеп? Разве не зришь, что сребролюбие и любостяжание есм служением маммоне, а князь ваш первый слуга ему, что через латинскую ересь и земные богатства губит бессмертие души правоверных…