Ее терзала смутная вина за случившееся. Этот человек вел себя так дружелюбно, всегда интересовался ее здоровьем, передавал игрушки для детей. Тем не менее она всегда держалась на расстоянии. Имелось в нем нечто (да простит ее Бог), что мешало ей вполне ему довериться. Да и когда по мере долгого плавания он потерял в весе – из-за скверной пищи и постоянного поноса – и стал более худым, ей иногда казалось, что она уже видела его где-то раньше. Гудмен Джонс, ее сосед по койке, вдовец, возвращающийся в Америку после того, как похоронил жену в Англии, заметил, как она разговаривает с неизвестным, и спросил, кто это. Она поведала ему то немногое, что знала. Этот разговор состоялся как раз перед штормом. И вот теперь мистер Джонс утонул, вопреки отважной попытке мистера Фостера спасти его, и Фрэнсис чувствовала, что виновата в чем-то – это ее наказание за недостаток христианского милосердия. Она вынесла на палубу его вещи и развесила просушиться. А возвращаясь, заметила у него под гамаком небольшую кожаную сумку. Быть может, в ней найдется запасная рубашка. Фрэнсис порылась в вещах и выудила Библию и какой-то завернутый в промасленную ткань предмет. Предмет был твердый, явно не одежда, но любопытство пересилило. Внутри оказался миниатюрный портрет молодой женщины, очень красивой, богато одетой, с модной прической.

Фигура в гамаке пошевелилась. Фрэнсис проворно вернула миниатюру на место и встала. Мужчина открыл глаза и попытался сесть.

– Тише, – сказала она и положила ладонь ему на лоб. – Отдыхайте.

– Вы очень добры. – Он снова лег. – А я не знаю даже вашего имени.

– Фрэнсис, – сказала она. – Фрэнсис Стивенсон.

К исходу дня Нэйлер снова поднялся, облачился в сухую одежду. Он был слегка скован в движениях, но в остальном вроде как не пострадал от пережитого потрясения. В ответ на похвалы других пассажиров он пожимал плечами. «Я сделал не больше, чем сделал бы любой христианин. Я доверил свою жизнь Богу, не сомневаясь, что Он защитит меня. Жаль только, что мне так и не удалось спасти того бедолагу», – говорил он. Когда капитан стал расспрашивать его, как произошла трагедия, Нэйлер повторил ту же историю: он якобы заметил, как Гудмен Джонс стоит, опасно наклонившись через борт; пожелал ему доброго утра и пошел дальше, а потом услышал крик и всплеск. Капитан, похоже, поверил. Подобное случается во время долгих плаваний. Во время шторма уже умерли двое – женщина и ребенок. Оставалось внести этот эпизод в судовой журнал как несчастный случай.

Однако позже, когда Фрэнсис и скромный герой прогуливались по главной палубе и проходили мимо места, где все произошло, он взял с нее клятву молчать и тихо поведал совсем иную историю: он видел, как Джонс влез на планширь и после секундного колебания прыгнул.