Каким облегчением было выбраться из душной темноты. Он вдохнул прохладный соленый воздух океана. Море было спокойным, небо имело жемчужно-серый оттенок. Хвала Провидению, мачты корабля уцелели. Если не считать группы матросов, устраняющих повреждения, Нэйлер находился на палубе один. Он прошел на корму и посмотрел за борт. Корабль со свернутыми парусами дрейфовал по течению. Они наверняка на многие мили сбились с курса. Услышав за спиной шаги, Нэйлер обернулся и увидел перед собой худощавого пожилого пуританина, с которым Фрэнсис беседовала накануне шторма.

– Благодарение Господу, – произнес мужчина и встал рядом с ним. – Я полагал, что мы наверняка погибнем.

Нэйлер снова посмотрел на море. Настроения разговаривать не было. Тем не менее он чувствовал необходимость что-то сказать.

– С такой стихией я еще никогда не сталкивался.

– Так вы пересекали океан прежде? – Когда Нэйлер не ответил, он добавил: – Впрочем, как же иначе, раз вы из Хедли.

Ладони Нэйлера крепко стиснули планширь. Он почуял опасность.

– Вы наверняка знакомы с тамошним магистратом, – продолжил неизвестный. – С Джоном Расселом. И Питером Тилтоном, священником.

– Естественно, я их знаю.

Пуританин торжествующе каркнул.

– А вот и нет, мистер Фостер, или как вас там зовут на самом деле, потому как в ином случае должны были бы знать, что это мистер Рассел священник, а мистер Тилтон – магистрат.

– Так я не утверждал, что бывал в Хедли, сэр. Это мой брат живет там. Я еду, чтобы поселиться вместе с ним.

– Еще одна ложь! Нет в Хедли никого по фамилии Фостер. Я-то знаю, потому что это мой родной город!

Нэйлер устало повернулся и посмотрел на собеседника. Ну каковы были шансы на подобную встречу? Один из тысячи, не больше. И тем не менее этот тощий старикан стоит перед ним и собирается нарушить его планы – типичный пуританин, всюду сующий нос, с сознанием собственной праведности в глазах, ликующий, как если бы только что разоблачил ведьму. Ярость, долго подавляемая, закипела в душе у Нэйлера.

– Полагаю, вы шпион, засланный к нам, – продолжил мужчина. – Или это, или…

Договорить он не успел. Нэйлер зажал ему левой ладонью рот, развернул спиной к планширю, быстро оглянулся, не видит ли их кто, потом выхватил правой рукой нож и изо всех сил вонзил старику под ребра, поддев снизу и провернув клинок в сторону сердца. Зрачки пуританина расширились от боли. Он успел издать приглушенный стон, прежде чем Нэйлер завел свою руку ему под колени и опрокинул, толкнув вперед. Тело плюхнулось в море, издав всплеск такой громкий, что матросы обернулись.