Она в ужасе воззрилась на него:

– Вы хотите сказать, что он покончил с жизнью?

– Боюсь, именно так.

– Так это же смертный грех.

– Совершенно верно.

– Но ведь он казался таким верующим.

– Кто может заглянуть в глубины человеческого сердца? Быть может, шторм повредил на время его рассудок и он пребывал в отчаянии. Простите, что разделил с вами это бремя. Больше я никому признаться не мог. Вы присоединитесь ко мне в молитве о его душе?

Они вместе опустились на колени.

После этого скорее она стала искать его общества, чем наоборот. Он был ей интересен.

– Простите, но мне нужно сделать одно признание, – сказала она как-то вечером неделю спустя. – Когда вы спали, я заглянула в вашу сумку в поисках запасной рубашки и нашла портрет. Это ваша жена?

– Была. – Тень горя легла на его лицо. – Она умерла при выкидыше. Ребенок тоже погиб. Он должен был стать нашим первенцем.

– Весьма печально слышать. Это была очень красивая леди. – Спустя минуту Фрэнсис поинтересовалась: – Вы не женились снова?

– Так и не нашел ту, которую смог бы так же полюбить. Так что, как видите, в Англии меня ничто не держит. Много лет назад я ездил в Америку и вот решил вернуться. Поселюсь вместе с братом в Хедли и проживу, сколько отпустит Бог лет, среди верующего народа. – Какое-то время он помолчал. – А вы, миссис Стивенсон? Вы замужем, как полагаю.

– Воистину так, много лет.

Она рассказала столько, сколько смогла, не прибегая при этом к откровенной лжи. Призналась, что никого не знает в Америке, что ее муж уехал туда строить для них новую жизнь и что теперь позвал ее к себе, но постоянно ездит по стране, поэтому ей неизвестно точно, где его теперь искать.

Фрэнсис понимала, что это звучит довольно глупо, но облегчила душу, доверившись хоть кому-то.

– И нет никого, кто мог бы вам помочь?

– Муж направил меня к одному человеку в Кембридже. Тот вроде как должен знать последние новости о его местонахождении.

– Что это за человек? Если, конечно, вы не имеете ничего против, что я спрашиваю.

Она не видела причины таиться.