Появление в “China Gazette” «верных сведений с соответствующим правильным освещением более всего будет способствовать поднятию среди публики интереса к ней и обеспечению ее влияния на прочую прессу», – настаивал в письме наместнику Павлов, говоря о способах превращения “China Gazette” в полноценный «противовес вредному для России влиянию прочих английских газет на Дальнем Востоке»[1065]. В результате, вслед за переходом под патронат «шанхайской агентуры» редакция “China Gazette”, хотя и нерегулярно, стала получать информационную «подпитку» из России – сведения военно-политического характера от МИД и дальневосточного армейского и морского командования, а по финансово-экономической части – от Министерства финансов. Полученные, таким образом, материалы газета печатала как репортажи своих собственных зарубежных корреспондентов (которых в действительности не имела). Изменение политических симпатий и публикация русских военных сводок, а также материалов о положении в самой России, полученных через Павлова и Давыдова, благоприятно сказались на авторитете “China Gazette” и ее тиражах. Ее статьи, свидетельствовал фон Гойер, «переводились во многих китайских газетах. Влияние ее на английские и китайские коммерческие классы сказалось … в антияпонских течениях, охвативших Восток за последнее время и приведших к вполне осязательной реакции против … необузданной и непонятной “ниппонофилии”»[1066].

Весной 1905 г. при посредстве того же О’Ши «шанхайская агентура» заключила секретное соглашение с редактором “Sin’-Van’-Pao”, популярной среди шанхайских коммерсантов и чиновников. Газета принадлежала китайскому банкиру Шенгу, ежедневно выходила в 15—17 тыс. копий, тайно субсидировалась японским Генконсульством, но при этом, по мнению Середина-Сабатина, оставалась «рептильным, бездарным листком»[1067]. Новая программа, конфиденциально предложенная ее редакции русской стороной в обмен на финансовую поддержку, имела в виду «отнюдь не защищать русскую политику (после мукденского разгрома это было и не вполне уместно. – Д.П.), а лишь обнаруживать истинные цели Японии по отношению к Корее, Маньчжурии и Китаю». По словам фон Гойера, китайские сотрудники “Sin’-Van’-Pao” «быстро усвоили себе нашу программу и работали – конечно, под нашим контролем через переводчиков – весьма успешно в этом направлении»[1068]. После смены курса, по отзыву Павлова, газета превратилась в «добросовестно и талантливо редактируемый орган», «явно и бесспорно полезный для наших интересов влияния»[1069].

В августе 1904 г. полковник Огородников познакомил Давыдова с издателем англоязычной “Chefoo Daily News” Макдермидом, который, как представитель мировых новостных корпораций, за ежегодное вознаграждение в 10 тыс. мексиканских долларов выразил готовность распространять известия с театра войны «с благоприятною для нас окраскою» как в своей чифуской газете, так и в западной прессе[1070]. Инициатива Maкдермида была доложена Николаю II, получила его одобрение и была реализована в виде серии материалов, опубликованных в самой “Chefoo Daily News” и в повременной печати Запада. По позднейшему отзыву министра финансов В.Н. Коковцова, Maкдермид «весьма добросовестно исполнял принятые на себя обязательства»[1071]. Еще один британский журналист, отставной подполковник Чарльз Норрис-Ньюман, командированный на Дальний Восток лондонской “Daily Mail”, принял предложение Огородникова выступить титульным издателем газеты “China Review”, которая стала выходить в Тяньцзине в сентябре 1904 г. Ее фактическим, но негласным редактором был сам русский военный атташе. Задача и этого издания состояла в том, чтобы «опровергать распространяемые японцами слухи», распространять российскую информацию о ходе военных действий на Дальнем Востоке и о положении в самой России[1072]. Санкцию и средства на ее издание также дал российский наместник на Дальнем Востоке.