В Сеуле приобретением «шанхайской агентуры» явилась “Korea Daily News”, основанная осенью 1904 г. 32-летним Эрнестом Бетеллом (Bethell), военным корреспондентом лондонской “Daily Chronicle”. Его газета печаталась одновременно на английском и корейском языках, причем тысячу иен «подъемных» Бетелл приватно получил от самого корейского императора. Характеризуя этого британского журналиста как убежденного противника японцев, «безусловно сочувственного России», Павлов предложил поддержать его «нравственно и материально» и тем «обеспечить дальнейшую деятельность газеты в желательном нам направлении». 4 (17) октября 1904 г. наместник санкционировал ежемесячную секретную субсидию редактору “Korea Daily News” в 500 иен[1073]. По оценке современного исследователя корейской прессы, в 1904—1905 гг. газета Бетелла имела «наибольшую аудиторию» и, таким образом, «преобладающее влияние» в Корее. Ее статьи, которые часто перепечатывались другими органами региональной прессы, «способствовали росту антияпонских настроений»[1074].

Ту же картину участники событий фиксируют в отношении “China Gazette”, “Chefoo Daily News” и других дальневосточных органов печати, созданных в 1904—1905 гг. российскими властями или тогда же перешедших под их контроль. Говоря о своем детище (“Shen-qing-Pao”), полковник Квецинский писал: «Имея своих корреспондентов во всех важных пунктах Маньчжурии и собственного Китая, газета более, чем какое-либо другое учреждение, была в состоянии следить за настроением общества, волнующими его вопросами в данный момент; следя же помимо всего этого за всей прессой Дальнего Востока, китайской и иностранной, она имела полную картину жизни Китая и, само собою, своевременно отзывалась в желательном для нас духе на все вопросы в области политики, торговли, войны и т.д.»[1075]. По свидетельству русских военных комиссаров Мукдена и Гирина, “Shenqing-Pao” «непрерывно цитировалась во всей выдающейся китайской прессе и в переводах некоторыми русскими газетами; японская же пресса немедленно заняла в отношение ее боевое положение, усмотрев в лице газеты одного из самых опасных соперников, могущих сильно подорвать ее авторитет»[1076].

К осени 1904 г. в распоряжении российских властей в Китае и Корее имелось четыре синоязычных газеты (“Jen-Tu-Pao”, ”Shen-qing-Pao”, “Ji-Pao” и “Shen-Pao”) и шесть иноязычных (“China Gazette”, “China Review”, “Écho de Chine”[1077], “Shanghai Times”, “Chefoo Daily News” и “Korea Daily News”). Две из числа последних (“China Gazette” и “Shanghai Times”) были «отвоеваны» у японцев. В начале 1905 г., воспользовавшись упадком прояпонской “Shanghai Daily Press”, «шанхайская агентура» добилась санкции царя на приобретение и ее (снова через О’Ши). Но по горячим следам сделка не состоялась, а с июня 1905 г. газета снова начала получать тайную дотацию Токио[1078]. На место прекратившейся мукденской “Shen-qing-Pao” весной 1905 г. пришла шанхайская “Sin’-Van’-Pao”, также «отыгранная» у японцев. Таким образом, до конца русско-японской войны под русским контролем находилось порядка десяти органов региональной периодики. «Китайцы верят печатному слову, – подытожил опыт своей работы в Китае полковник Квецинский, – и газета является вернейшим способом проведения в массу нужных по обстоятельствам времени взглядов и идей»[1079].