Деятельность всех журналистов, независимо от их подданства, статуса и личных связей, была поставлена под цензурный контроль, допуск на передовые позиции русских неправительственных репортеров был обусловлен предъявлением удостоверения от владельца издания в политической благонадежности корреспондента. Предварительную цензуру их телеграмм осуществляли офицеры цензурного отделения при штабе главнокомандующего и цензурных отделов армейских штабов. По требованию императора, статьи русских журналистов, высланные по почте, направлялись на предварительный просмотр в цензурные комиссии военно-окружных штабов[1093]. «Помимо предварительной цензуры, – сообщает Военная энциклопедия, – свобода корреспондирования была донельзя стеснена и ограничена еще постоянными замечаниями по поводу тех или иных корреспонденций, уже пропущенных в [русскую] печать, со стороны Главного штаба»[1094]. Наиболее суровая критика петербургских штабистов пришлась на долю старейшего и самого титулованного из русских военных журналистов – 56-летнего Василия Немировича-Данченко, старшего брата известного театрального деятеля. Летом 1904 г. временно исполнявший обязанности начальника Генштаба П.А. Фролов (памятный нам по расследованию «дела Павлова») за «систематическое восхваление противника и порицание порядков нашей армии» даже поставил перед штабом главнокомандующего вопрос об удалении его из действующей армии[1095], но тщетно.

В свою очередь, у владельцев неправительственных органов печати имелись серьезные претензии к внешнеполитическому ведомству. «Вы твердо уверены, что одна дипломатия заботится о русских интересах во всех частях света. А по-моему, о них заботится усердно русская печать. Дипломатия при этом только ставит в ее колеса палки, не защищает ее корреспондентов, не дает ей сведений, приносит жалобы на статьи, запрещает телеграммы, получаемые газетами из-за границы и т.д.», – выговаривал в письме директору I департамента МИД издатель «Нового времени»[1096]. Руководство МИД платило той же монетой – весной 1904 г. британский посол в Петербурге Чарльз Скотт конфиденциально информировал Форин офис о «крайнем раздражении» министра Ламздорфа тем, как оценивает петербургская (неправительственная) печать британскую политику на Востоке[1097]. Вскоре советник английского посольства сообщил в Лондон о последовавшем, под давлением Ламздорфа, «высочайшем» указании министру внутренних дел приказать русской прессе впредь воздерживаться от критики зарубежных стран, особенно Великобритании[1098].