К маю 1904 г. в русскую маньчжурскую армию прибыло 46 журналистов, 26 русских и 20 иностранных, к концу сентября их здесь собралось уже более 70-ти[1086]. За все время войны на полях Маньчжурии в расположении русской армии перебывало более 140 военных корреспондентов – 102 из России и 41 из Великобритании, США, Франции, Германии, Италии и других стран. Каждый третий (46) из них был профессиональным военным, действующим или отставным, многие – с европейскими именами: В.И. Немирович-Данченко (от газеты «Русское слово»), Ю.Л. Елец («Новое время» и «Русский вестник»), писатель Н.Г. Гарин-Михайловский («С.-Петербургские ведомости»), Д.Г. Янчевецкий («Приамурский край»), Л. Нодо (“Journal”), Р. Рекули («Temps»), отставной полковник германского Генштаба Р. Гедке («Berliner Tageblatt»), фотокорреспондент В.К. Булла (от журнала «Нива»).

Представители официальных СМИ – подполковник В.А. Апушкин от «Правительственного вестника» (органа МВД) и “Journal de St.-Petersburg” (МИД), подъесаул П.Н. Краснов и ротмистр К.К. Агафонов от газеты Военного министерства «Русский инвалид» и журнала «Военный сборник», И.С. Левитов от Российского телеграфного агентства и др., будучи направлены на Дальний Восток руководителями соответствующих ведомств (Апушкин был командирован с «высочайшего соизволения»), действовали там фактически как государственные служащие. Конечный смысл своего пребывания в Маньчжурии они видели в борьбе с русофобской пропагандой, направленной на «умаление престижа России» в мире вообще и «в глазах восточных наших соседей», в частности. Заамурский таможенник, коллежский советник С.Н. Латкин, ссылаясь на поручение министра финансов, свое появление при штабе Маньчжурской армии корреспондентом Торгово-телеграфного агентства и журнала «Вестник финансов, промышленности и торговли» мотивировал необходимостью противопоставить заграничной, главным образом британской, «тенденциозно-враждебной пропаганде» «самые точные сведения» о ходе военных действий, «строго проверенные с официальными данными»[1087].

Опять-таки имея в виду противодействие русофобской прессе, российские власти старались негласно влиять и на состав иностранных военных корреспондентов на Дальнем Востоке. Сын графа Варвика, лорд Брук от агентства Reuter и брат лорда Ревельстока, бывший дипломат и впоследствии писатель Морис Бэринг от лондонской “Morning Post” явились весной 1904 г. в штаб главнокомандующего в Ляояне с конфиденциальными поручительствами российского посла в Лондоне графа А.К. Бенкендорфа; журналист датской правительственной газеты «Berlingine Tiedende» армейский капитан Дэниэл Брунн – с такой же письменной аттестацией посла в Копенгагене А.П. Извольского, а его соотечественник Франц фон Иессен от копенгагенской «National Tiedende» и парижской «Temps» – с личной рекомендацией императрицы Марии Федоровны, матери царя. За Г. де ла Салля из агентства Havas перед министром иностранных дел хлопотал посол в Париже А.И. Нелидов[1088]. Высокие русские поручители свидетельствовали профессионализм и симпатии к России своих протеже, их готовность к «опровержению всяких ложных касающихся нас известий» и к «распространению лишь истины о нас и наших войсках»[1089]. Фон Иессен вдобавок представил русскому командованию «программу борьбы с враждебной нам европейскою прессою» собственного изготовления, предварительно одобренную Николаем II[1090], вдовствующей императрицей и министром иностранных дел. Главнокомандующий Куропаткин, со своей стороны, распорядился предоставить протежируемым иностранцам некоторые преимущества[1091], не слишком, однако, их афишируя («оказать внимание, но в пределах, не обидных для других»[1092]).