«Дорогой отец Гаврила Иванович!

Шлет вам привет ваш родной сын-краснофлотец Алексей.

Докладаю, что прошел крещение в бою и теперь я есть настоящий моряк-комсомолец флотилии. Вы, батя, интересуетесь всеми тонкостями нашей с Федькой службы, поэтому распишу, как что было со всеми подробностями, кроме военной тайны.

Перед началом мы были в районе учебно-боевой подготовки, это где можно всему военно-морскому и речному делу обучаться в натуральности, потому как не в классе на макетах, а на воде стоят артиллерийские щиты, ставятся настоящие мины, только без заряда, можно маневрировать, устраиваются шлюпочные учения и прочее. Вам, батя, как вы были сухопутный боец-солдат, все эти тонкости невдомек, а краснофлотцу необходимы.

Только вошли стрельбы и учения в полосу дней, как наш корабль срочно вызвали из района подготовки и отправили на брандвахту в район устья N-ской реки. Бранд — это огонь, а вахта — дежурство. Брандвахта вместе — это место, где может случиться пожар или, иными словами, военная опасность. Там корабли стоят и ведут наблюдение в полной боевой готовности, даже громко говорить нельзя и в темноте смолить цигарки на палубе тоже нельзя. Граница ночью как живая. То стрельба в темноте ни с того ни с сего с ихнего берега, то ракеты пуляют. Чувство такое, что легче воевать, чем ожидать. Но не только отвечать огнем, а даже шуметь боже упаси! Только слухи о провокациях то выше, то ниже нас по Амуру.

А в прошлую ночь с вечера все собрались в кубрике и было открытое партийное и комсомольское собрание. Наш командир товарищ Никитин сказал: «Не можем больше терпеть! Завтра с рассветом начнем давать отпор! Начнется бой!» Тут все краснофлотцы в ответ грянули громкое: «Ура!» Командир сказал, что наша боевая задача — подавить огнем береговые батареи противника, потопить вражескую флотилию и, возможно, принять участие в десанте. Он сказал: «Проверьте еще раз свои заведывания, приготовьте запчасти, а на случай пробоев клинья. И помойтесь». А потом засмеялся и сказал: «Не для рая, а так рекомендуется. Ежели ранят, лучше быть чистым». А комиссар товарищ Прокопенко сказал, что он надеется, какие мы есть краснофлотцы. Тут же на собрании были приняты те, кто раньше подавали заявления в РКП и комсомол. Меня тоже приняли в комсомол, все проголосовали единогласно. Собрание еще острей отточило сознание экипажа. Мы с большой быстротой и серьезностью приготовили корабль к бою.

Потом был отбой, но спать почти никто не мог, и я тоже почти не спал, все предчувствовал, как будет. А в пять часов утра горн и дудка: «Боевая тревога!» И все уже былина ногах, забыв об усталости бессонной ночи. Мы все бегом разбежались по своим местам, настроение было боевое и уверенность в себе полная.