Кроме того, немецкие физики допустили вопиющий прокол в обеспечении безопасности: одна из страниц представляла собой печатный бланк, где был указан не только новый адрес Гейзенберга на юге Германии (Вайерштрассе, 1, № 405), но и местный телефонный номер. (Гаудсмит предлагал, и в этом была лишь доля шутки, пробраться в Швейцарию и позвонить «старине Вернеру».) Еще важнее было то, что в письмах имелись несколько страниц с расчетами для реактора и упоминания специального металла, очевидно, урана. В мусорной корзине Вайцзеккера было найдено особенно ценное письмо, разорванное на мелкие кусочки. Написано оно было в резком тоне, и, по-видимому, Вайцзеккер передумал его посылать. Сложенные вместе обрывки содержали ценные сведения о состоянии немецких исследований и о том, как идут дела в Урановом клубе.

Гаудсмит изучал эти письма при свечах, пока у него не заболели глаза, и продолжал изучать еще три дня. В итоге он пришел к сенсационному выводу: нацистский проект создания атомной бомбы был фикцией – непроработанной, плохо финансируемой программой, которая никогда не приведет к созданию ядерного оружия. По его словам, это явствовало из расчетов: нацисты отстали от Манхэттенского проекта на годы. Торжествуя, он изложил свои выводы в служебной записке генералу Гровсу, а затем вознаградил себя небольшим количеством коньяка.

Если Гаудсмит ожидал похвалы, он явно не знал Лесли Гровса. Гровс не поверил Гаудсмиту и раскритиковал каждый его вывод. Например, разорванное письмо в мусорной корзине выглядело явной фальшивкой. Почему тот, кто тщательно сжег все документы у себя дома, оставил эту жизненно важную улику, если только не хотел, чтобы ее обнаружили? Да и вообще почему Гаудсмит решил, что хоть один из этих документов подлинный? А вдруг они были частью кампании по дезинформации, призванной усыпить бдительность союзников?

У Гаудсмита не нашлось обоснованного ответа, и вскоре стало ясно, что он был небрежен и поспешил с выводами, проигнорировав некоторые факты, которые могли бы свидетельствовать в пользу нацистской ядерной угрозы. В одном документе говорилось о «крупномасштабных» экспериментах по ядерному делению, проводившихся всего в 24 км от Берлина. Согласно другому, немецкие власти уже доложили Гитлеру об атомном оружии. Ведь не случайно именно на той неделе сотрудникам разведки стали поступать сообщения о том, что заявил Гитлер на совещании высшего военного командования: «За все свои действия по сей день я могу ответить перед Богом и соотечественниками. Но за приказ, который я собираюсь отдать в ближайшем будущем, я уже не смогу оправдаться перед Богом». Что еще он мог под этим подразумевать?