Вскоре генерал включил Берга в группу технических экспертов, направлявшуюся в занятую советскими войсками Восточную Европу. Они планировали расследовать слухи о том, что русские силой принуждали местных ученых работать на них – сажали в грузовики и поезда, отмеченные красной звездой, и под охраной везли в Москву. Особую тревогу вызывал захват ученых-ядерщиков.

Для прохода через контрольно-пропускные пункты команда Берга предъявляла фальшивые пропуска или подкупала советских солдат консервами и шоколадом. Когда взятки не работали, прибегали к уловкам в духе Паша. Как-то неподалеку от Праги группа разъяренных советских военных погналась за джипом Берга и окружила его. Берг спокойно вытащил из кармана письмо, развернул его и постучал по ярко-красной звезде наверху. При виде символа советской мощи военные взяли под козырек и пропустили американцев, не ведая, что им предъявили логотип нефтяной компании Texaco. После нескольких недель работы Берг подтвердил, что СССР, готовясь к холодной войне, действительно похитил множество ученых.

Зимой Гровс послал Берга в Копенгаген поговорить с Нильсом Бором. Он также нанес Лизе Мейтнер в Стокгольме второй и гораздо менее приятный визит. Некоторое время назад Мейтнер, раздосадованная тем, что Отто Ган не ответил на ее первое письмо, написала ему еще одно и спросила, почему первое осталось без ответа. Озадаченный Ган ответил, что никакого письма от нее не получал. Мейтнер сложила два и два и пришла к выводу, что «чрезвычайно приветливый доктор Берг» обманул ее. Поэтому, когда он снова с улыбкой возник у нее в дверях, она устроила ему такую выволочку, какой он не знал со времен разноса от Бориса Паша в Риме.

Берг успокоил ее самым быстрым из известных ему способов – очередной ложью. Он утверждал, что никто не читал первое письмо; власти просто не передали его Гану, потому что тот находился под стражей. Затем Берг имел наглость напроситься войти, и они снова провели несколько часов за чаепитием в приятной беседе. В конце концов, поддавшись обходительности Берга, Мейтнер доверила ему еще одно письмо, для физика Макса Планка. Выйдя от нее, он немедленно вскрыл и его.

Берг и Мейтнер больше никогда не встречались. Но, как бы невероятно это ни прозвучало, ее гнев всколыхнул в Берге определенные эмоции, что случалось с ним редко. Долгие годы потом она занимала его мысли, и он часто упоминал о ней; друзья гадали, не влюбился ли он слегка, не пытался ли даже ее соблазнить. Короче, неуклюжий верзила-кетчер из Ньюарка явно не остался равнодушен к чопорной австрийской ученой даме, которая его отчасти не выносила и чье доверие он несколько раз предал. Если вам еще нужны доказательства того, что Амур – извращенный маленький чертенок, вот вам одно из них.