– Я готов, только мать обниму с Дашкой.

– Обнимешь. С ними, слава богу, все хорошо.

– И… – Артем замялся. – Мне интересно узнать, что там со Стефани.

– А где документы покойной Эдит? – ответил вопросом на вопрос Евгений.

Глава 20

Глава 20

Из небогатого арсенала игрушек Даша больше всех любила войлочного верблюжонка, сшитого бабой Глашей из старого дедовского чапана. Игрушка получилась славная: горбы стояли упругими горками, набитые не ватой, а настоящей шестью, сам зверь темно-палевый, а попона сверху ярко-красная, с бахромой, для нее пригодились обрезки от праздничного детсадовского платья и бантики. То есть в попоне была заслуга самой Даши. Деревянные глаза, виртуозно выпиленные дедом, светились добротой, рот из толстой шерстяной нити улыбался хозяйке. Только ноги подкачали, не желали стоять, норовили свернуться клубочком и уронить громоздкое туловище. Ну ничего, Айсулу их пришила к животу, и теперь верблюд лежал на пузе. Так еще лучше. Хватит ему мыкаться по свету, пусть отдохнет. Отличившимся куклам выпадала награда посидеть на горбатом чуде, а всякие плюшевые собачки и мишки резонно полагали его вожаком племени, слушались. Маленькая Даша по вечерам рассказывала своему зверинцу сказки, воспитывала.

Когда повзрослела, стала делиться секретами. Поговорит с деревянными глазами, и вроде полегче становится, не так страшно ждать новостей от отца, от брата. Как будто с бабушкой пошепталась, с дедом помолчала.

Письма в Новоникольское получались у нее скучными, объективно-практичными: что ест, как школу побеждает, куда пойдет учиться. На бумаге не выходило лить слезы по несущественному, но накипевшему, бояться до судорог, надеяться на девчоночью дружбу или мечтать о первой настоящей любви. Эти слова не для бумаги, только для шепота в войлочные уши.

Отца она редко видела, а матери, всегда готовой расстроиться, не доверяла: той всегда мерещилось только опасное, лучше не травмировать. Мама лучше пусть споет или расскажет, как жила в степи до революции. Даше ее истории напоминали рассказы Гайдара, ничем не хуже, век бы слушала.

– А вы с папой вместе воевали против беляков? – Обычный долгий вечер начался с коварного вопроса.

– Папа был командиром отряда, а я просто там жила, помогала. – Айсулу уселась поближе к окну, чтобы посветлее, и раскрыла тетрадки со школьными заданиями.

– А за тобой все в отряде ухаживали, да? Ты же страшно красивая была. – Подрастающую кокетку в силу возраста интересовала романтика.

– Не все. Зачем мне все? – Красиво вырезанные глаза матери, совсем не постаревшие, без морщин, лукаво заиграли.