– Толку-то, – проворчал Егор Степанович. – Кто нас тут отыщет? Вплотную подойдут – не увидят. Сверху тоже не видать. Я как-то на ближний голец поднимался – рукой подать, а ничего не разберешь. Куда ни глянь – камни сплошь и тени от них со всех сторон. Генерал объяснял – закон продуманной маскировки, а наши толковали, что место близирное. То одно покажется, то другое.

– Понятно, – сказал Пугачев. Потом посмотрел на меня, на Омельченко и махнул рукой: – Пропустим. Насчет вас в курсе. А вот от Ольги Львовны хоть какие-нибудь сведения хотелось бы услышать. Судя по всему, с генералом вы как-то сумели найти общий язык. Он вам, кажется, даже свои сокровища показывал.

– Только обещал показать. Говорил, все мое будет, если я соглашусь всю оставшуюся жизнь здесь провести в качестве преемницы и хранительницы.

– Дорогая цена.

– Вовсе нет. Я согласилась. Кому еще я такая нужна?

– Мне кажется, вы себя недооцениваете.

– А здесь, если умру, то очень богатой и независимой. Какая, в конце концов, разница – умереть там, умереть здесь.

– Вы что, раздумали спасаться?

– Представьте себе – раздумала. Не вижу смысла.

– Браво, Ольга Львовна! Браво!

Все невольно поднялись, я бы даже сказал, вскочили со своих мест. В столовую, как ни в чем не бывало, вошел генерал.

– Значит, я не ошибся, когда предполагал, что именно вы можете стать моей преемницей. Есть в вас эта, знаете ли, гордость, когда человек боится не столько своего одиночества, сколько унижения и беспомощности.

Генерал придвинул к себе ближайший стул и сел между нами.

Надо сказать, что на этот раз на нем был старенький, основательно пообтершийся китель с погонами капитана НКВД и всего двумя боевыми орденами. То же старенькое галифе и те же хромовые сапожки. Вряд ли он уходил в них далеко, они были по-прежнему начищены и блестели.

– Решили погибнуть вместе с нами, генерал? – облегченно вздохнул и даже улыбнулся Пугачев.

– Совершенно верно, товарищ Пугачев, – сохраняя строгое, я бы даже сказал, торжественное выражение лица, ответил генерал. – Согласен с Ольгой Львовной. Какая разница – умереть там, умереть здесь. Зато здесь я буду уверен, что не изменил своим принципам.

– Не поделитесь, в чем они заключаются? – посерьезнел и Пугачев.

– Если интересно, могу поделиться. Но сначала я хотел бы восполнить недостающую часть вашего увлекательного рассказа, которая касается нашего становления, нелегкого развития и постепенного умирания. Вы не против? Мне бы не хотелось, чтобы по этому поводу строились фантастические или криминальные предположения.

– Будем вам очень благодарны. Жалко, конечно, что об этом больше никто не узнает. История наверняка уникальная.