Часть IV. Старые вещи рассказывают о людях (И. Нарский)

Блошиный рынок прямо-таки кишмя кишел историями: в каждом предмете, выставленном на продажу, скрывались тайна и история, ждавшая своего часа.

ГЛАВА 1. ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ В СЕМЕЙНОМ ИНТЕРЬЕРЕ

ГЛАВА 1. ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ В СЕМЕЙНОМ ИНТЕРЬЕРЕ

Есть вещи добрые и вещи злые. Есть вещи счастливые и несчастные. На них как бы отпечаток судьбы их бывших хозяев. Есть вещи до такой степени очеловеченные, что к ним боязно прикоснуться: это положительно живые существа…

Лейтенант вермахта в советской униформе

Лейтенант вермахта в советской униформе

Тихим солнечным октябрьским утром в год смерти Манни я прибыл на любимый мюнхенский блошиный рынок. По традиции я заехал на него с западной стороны, припарковал велосипед у здания, перед которым торговала Ники. Ее пока нет, она приедет позже, совершив все манипуляции по утреннему уходу за больным мужем. Велосипед, по ее инициативе, я оставляю здесь, чтобы мой «железный конь» был у нее на глазах, и возвращаюсь к западному входу. Так повелось издавна, что я начинаю обход рынка с западной части, где вперемешку располагаются со своими товарами непрофессиональные и профессиональные торговцы, и лишь затем ухожу в центральную и южную часть, где концентрация антиквариата бывает более густой. В этой западной части мне за месяцы походов на эту толкучку действительно попалось несколько интересных вещей.

Почти сразу у входа мое внимание привлекло необычное деревянное изделие (см. ил. 37, вкладка). На одном из столов-прилавков были разложены типичные «лишние» вещи, не используемые больше в домашнем хозяйстве и хранящиеся на чердаках, в кладовках или в подвалах. Это были солнцезащитные и мотоциклетные очки, дюжина вилок для пикника, электродрель, настенное зеркало в поврежденной резной рамке, белый пуловер, настольные часы в деревянном корпусе в стиле ар-деко и прочая мелочь. Перед прилавком из картонных коробок торчали подушки и пледы с восточными узорами. За ним, на одежной стойке и внутри стоявшего за ней автофургона, висела пара дамских курток и пиджаков.

Я ни за что не запомнил бы нагромождения всех этих вещей, если бы они не были запечатлены на фотографии в моем айфоне. Я сделал ее в виде исключения: ни до, ни после я не просил у продавцов разрешения сфотографировать заинтересовавший меня товар, как это делают, например, китайские покупатели-посредники, прежде чем позвонить заказчику и спросить, интересуют ли его эти вещи. Но фотографировал я не перечисленные выше предметы. В глаза мне бросилась крашеная деревянная фигура, вернее – целая композиция.