Вот одна из историй о встрече с собственным детством на блошином рынке. Это случилось в Москве, у Измайловского парка, на одном из крупнейших туристических рынков страны. На нем преобладают изделия народных промыслов и кича «на память» для российских и зарубежных «гостей столицы». Но имеется и полноценный сектор антикварных предметов.

Кажется, это было зимой 2011/12 года. Мы с Наташей участвовали тогда в очередном симпозиуме «Пути России», ежегодно проводимом в Шанинке[547]. И в свободный воскресный день мы, начинающие любители блошиных рынков, отправились в Измайлово.

Был сумрачный, промозглый февральский день. По сравнению с летними визитами в Измайлово в начале 1990-х годов, когда я последний раз бывал там в поисках медных иконок и крестиков, рынок показался мне унылым и безжизненным. Антикварных вещей почти не было, а то, что попадалось, стоило неоправданно дорого. Продрогшие под свинцовым московским небом, мы нырнули в крытый павильон в надежде согреться. Но там было так же неуютно и очень холодно.

И вдруг я увидел нечто, что заставило сердце бешено заколотиться. На стене павильона, за спиной торговки, висел детский коврик, какие часто вешали в советское время над детскими кроватками. Но у этого был редкий мотив (см. ил. 85, вкладка). Во всяком случае, мне был известен только один такой коврик – в спальне над моей тахтой, на которой я спал во время летних каникул в Горьком.

* * *

Об этом коврике я упоминал в книге о советском детстве, пытаясь по памяти воссоздать интерьер квартиры моих горьковских бабушки и дедушки[548]. В описании спальни фигурировали две «взрослые» металлические кровати с фигурными шишечками-набалдашниками и детская тахта. Упомянуты парадный портрет дедушки маслом и вышивки бабушки на стенах. Не забыт и темный старинный платяной шкаф с крупными резными цветами на стеблях, изгибающимися мягкими волнами в стиле модерн. В качестве важного предмета интерьера в описании был зафиксирован и детский коврик, купленный в 1948 году в качестве «обновки» при переезде на новую квартиру на улице Минина.

На набивном, с кистями, коврике фабричной работы были изображены два танцующих друг перед другом павлина на лугу, окаймленном пальмами, кипарисами, секвойями, гигантскими папоротниками и цветами, за ними – река, за рекой – горы со снежными вершинами и городом у подножия. Во время дневного отдыха, когда положено спать, в детстве я разглядывал ковер, а из пришитых снизу кистей, маясь от скуки обязательного послеобеденного «тихого часа», заплетал косички, как учили меня кузины.