* * *
В годы хрущевской оттепели барахолка по своим функциям приблизилась к европейскому рынку подержанных вещей. Тогда советские граждане прибегали к ее услугам скорее не из нужды и потребности выжить, а из-за относительного улучшения жизни и оптимистических ожиданий. Люди несли на рынок то, что, по их представлению, морально устарело и не соответствовало моде «космической эпохи». Прежде всего, это была старинная, громоздкая мебель, не вписывавшаяся по габаритам и стилю в малометражные хрущевки, в которые переезжали из коммунальных квартир миллионы советских граждан[543].
Однако в начале 1960-х годов государство вновь повело наступление на частную торговлю подержанными вещами, решив, что эта серая экономическая зона благоволит спекулянтам. Черный рынок дефицитными товарами был не ликвидирован, но загнан на несколько десятилетий в подполье. На нем по-прежнему встречалась невероятная смесь вещей и людей. Здесь из-под полы торговали, например, товарами из валютного магазина «Березка». А рядом могла стоять старушка с ношеной одеждой. Это могла быть даже моя няня, которая в сентябре, когда мои родители возвращались из отпуска с пустыми кошельками, сносила костюмчики, из которых я за лето вырос, на запрещенную, но все равно стихийно функционировавшую барахолку.
Наконец, перестройка, кризис и развал СССР привели к небывалому расцвету барахолки – блошиного рынка. Новое обнищание населения, утрата былого авторитета прежде престижными предметами, вплоть до советских государственных наград, легализация частной торговли создали конъюнктуру для превращения в гигантский блошиный рынок всего пространства СССР и его бывших союзников в Восточной и Центральной Европе. Блошиные рынки Москвы и Ленинграда – Санкт-Петербурга, Праги и Варшавы, Берлина и Будапешта предлагали офицерские часы и советскую униформу, лаковые ларцы и деревянную посуду, матрешек с изображениями Ленина и Сталина, Хрущева и Брежнева, Горбачева и Ельцина. Новые мелкие предприниматели – «челноки», торгуя, наряду с новыми товарами, остатками уходящего социалистического мира, утоляли новый спрос на ностальгию по советскому прошлому.
* * *
Бум антикварных магазинов и блошиных рынков 1990–2000-х годов в провинциальных городах Российской Федерации, по моим ощущениям, ныне отшумел. Очередной виток понижения материального благополучия массы российского населения обеднил спрос и предложение на периферийных блошиных рынках, вымыв почти полностью сектор антикварных товаров. Сократился и круг его клиентов из числа коллекционеров.