Вещи из Российской империи на немецких блошиных рынках в конце 1980-х – первой половине 1990-х годов были в основном иного, не «челночного», а более раннего происхождения. Их занесло в Европу с волнами эмиграции времен русской революции и Великой Отечественной войны, а также в качестве военных трофеев обеих мировых войн. Впрочем, достоверную информацию об истории и траектории движения этих предметов на блошиный рынок чаще всего невозможно получить.

Однако постепенно старинные русские вещи на барахолках объединенной Германии (и других европейских стран) стали более заметными. Распад советского пространства и расцвет организованной преступности были, видимо, главными обстоятельствами, создававшими конъюнктуру для насыщения рынка старины российским антиквариатом. Можно предположить, что лишь его мизерная доля по случайным причинам оказалась выброшенной на блошиный рынок. Основная часть антикварной контрабанды под заказ, скорее всего, осела в частных коллекциях. Впрочем, эта «приватная история» еще не скоро будет написана, ее час еще не настал.

* * *

Как бы то ни было, нынче торговцы и клиенты «нашего» блошиного рынка в Мюнхене мечтательно улыбаются, вспоминая времена расцвета антикварного дела и торговли русской стариной на немецкой толкучке конца 1990-х – 2000-х годов, которые я не застал. Но изредка и мне попадались там интересные предметы. Во второй части упоминались, например, русская икона и серебряная ритуальная чарка с прилавка Манни. Однажды Манни показывал мне серебряные швейцарские карманные часы с царским двуглавым орлом на крышке. По его версии, партия из трехсот экземпляров была заказана царским двором Александра II в качестве императорских подарков. А однажды на его прилавке появилась тарелка Михаила Адамовича и Натана Альтмана из советского агитационного фарфора 1920-х годов с портретом Ленина и лозунгом «Кто не работает, тот не ест»[564].

У «ликвидаторов домашних хозяйств» я как-то встретил уникальную вещь, также коротко упомянутую во второй части. Однажды один из них появился на блошином рынке не с фургоном осиротевшего домашнего имущества, а со складным столом торговца. Среди других предметов на прилавке красовалась круглая и плоская коробка типа шляпной картонки. Внутри на рельефной тканевой подложке из центра расходились лучами двенадцать маленьких ложечек, а по периметру располагалось такое же количество емкостей, формой и размером напоминающих солонки. Но это были не солонки, а икорницы. Все предметы были изготовлены из серебра, покрыты снаружи многоцветной перегородчатой эмалью с узорами трех видов, а внутри позолочены. Цена набора была не заоблачной, но все же выражалась суммой, какую на блошиный рынок позволяют себе взять только солидные торговцы и коллекционеры. Перед прилавком собралась группа профессиональных торговцев. Один из них, знакомый выходец из СССР, напряженно рассматривал комплект икорниц и шевелил губами, мысленно калькулируя «за» и «против» покупки.