– Десять евро!

Сумма была пустяковая, но для разбора выморочного хозяйства все же высоковата. Да и как можно превратить в бисквитницу, как мечталось Наташе, глиняный сосуд, от которого разит табаком? Наташу мои аргументы убедили. Мы ретировались и продолжили поиски приключений и интересных вещей.

Когда мы вернулись к толпе вокруг остатков «ликвидированного хозяйства», табачницы уже не было. Такие потери, даже если ты не горел желанием непременно приобрести предмет, всегда вызывают некоторую досаду. Невольно начинаешь сомневаться, не прогадал ли, упустив интересную вещь, которую, быть может, недооценил.

И вдруг мы увидели табачницу на прилавке торговца в центральной, самой престижной части рынка. Словно притягиваемые магнитом, мы подошли к табачнице, не спуская с нее глаз. Подняв глаза на ее владельца, я тут же узнал одессита, у которого я три с половиной года назад купил подсвечник с итальянской крестьянкой.

Наташа спросила о цене. Торговец нахваливал товар, датировал его эпохой основания Германской империи 1871 года и попросил за него цену вдвое выше прежней – 20 евро. Должен заметить, Наташа в таких случаях мгновенно находит правильные слова. Засмеявшись, она звонко, так, чтобы торговец услышал, сказала, обернувшись ко мне:

– Только что за углом мы могли купить это за десятку. – Наташа грациозно махнула рукой в ту сторону, где толпа копошилась над обломками выморочного хозяйства.

– Дарю! – Торговец сделал широкий жест.

Тем временем меня привлекли на его прилавке парные полочки в югендстиле из красного дерева под вазы. Торговец хотел за обе 70 евро. Ему почему-то приспичило продать их именно нам. Когда к его прилавку подошел кто-то из несимпатичных ему бывших «наших» и заинтересовался полочками, он отпугнул того суммой 120 евро.

Но мы не могли приобрести подставки: у нас в карманах на тот момент оставалась всего одна двадцатка. Продавец вновь проявил верх гибкости, снизив цену вдвое и взяв с нас 20 евро. Остальные 15 мы должны были занести в другой раз. Что же касается табачницы, он не отступил, сколько Наташа ни отнекивалась, пока она не упаковала ее в рюкзак.

Его имени я не помнил. Мы познакомились вновь. Алик почему-то выделил нас среди прочих клиентов. Он каждый раз, когда мы встречались на рынке, выходил из-за прилавка, надолго останавливал нас, чтобы с удовольствием поболтать. Из его отрывочных рассказов вырисовываются самые общие контуры его жизненной траектории.

* * *

Молодой одессит из благополучной семьи, с влиятельным отцом, в лихих 1990-х был вынужден спешно покинуть родину и перебраться в Германию. Вероятно, он имеет задатки талантливого организатора. Как и в Одессе, ему пришлось заниматься всем подряд, что было доступно на новой родине: в Германии это были торговля на блошином рынке, «ликвидация домашних хозяйств», строительство домов и ремонт жилья бригадным способом.