— Я позову отца! — пролепетал Бенно, испуганный внезапной переменой, происшедшей в лице Рамиро. — Я позову доктора!

Больной молча кивнул головой, выражая согласие, и закрыл глаза; очевидно, силы совершенно покидали его.

Одним прыжком Бенно вскочил на выступ скалы, достал переброшенную им на сук куртку, поспешно натянул ее на плечи, прыгнул обратно на вскопанную землю у самого ствола старой пальмы, и вдруг тихо вскрикнул: вместо рыхлой вскопанной земли нога его коснулась чего-то твердого, неподдающегося под тяжестью его тела и притом издающего какой-то странный глухой звук. Какой-то острый угол причинил ему сильную боль, заставившую его невольно вскрикнуть.

Рамиро сразу открыл глаза.

— Что такое? Что случилось? — спросил он взволнованным голосом.

— Я сейчас посмотрю, сеньор; вероятно, какой-нибудь острый камень попал мне под ногу!

Он нагнулся и ощупал острый угол.

— Это какая-то железная доска!

— Бога ради, Бенно, посмотрите хорошенько!

Но Бенно уже и без того с лихорадочной поспешностью, не дав себе даже времени взять лопату, разрывал землю руками. Только время от времени он бросал беглый взгляд на умирающего, который приподнялся из последних сил в своем кресле и неподвижным взглядом, с пылающим лицом следил за Бенно.

— Это ящик, сеньор! Тяжелый ящик, он заперт, но я открою его, ну, вот!

— Скорее, Бенно! Скорее… спешите, я боюсь умереть раньше!

В этот момент сеньор Эрнесто быстрым шагом шел к ним. Ему стало страшно, что его милый мальчик так долго остается один с умирающим. Он хотел убедиться, не нужна в чем-либо его помощь и, действительно, подоспел как раз вовремя, чтобы поддержать Рамиро и дать ему возможность взглянуть на металлический ларец.

— Можешь ты один справиться с этим ларцом? — спросил сеньор Эрнесто сына.

— Да, справлюсь, — ответил тот.

Вынуть ларец, однако, было невозможно, но сильным ударом топора Бенно сбил крышку и запустил обе руки в ящик.

Радостный, торжествующий крик вырвался из его груди:

— Это они, ваши алмазы, сеньор!

— О, Боже! Благодарю Тебя! Сеньор Эрнесто, помогите мне сложить руки! О, я чувствую, что я прощен! Я желал бы упасть ниц перед Всемилостивым Судьей… но увы! Силы покидают меня…

— Не волнуйтесь так, сеньор, — уговаривал его отец Бенно, — смотрите, вот он уже несет вам часть своей находки, — добавил он, указывая на сына.