О неладном в числе прочего свидетельствовали донесения о нарушении правил утилизации отходов, в том числе о пробирках с кровью, выброшенных в обычные урны для мусора или забытых на стойке и простоявших там всю ночь. Сообщалось также о шприцах и иглах для подкожных инъекций, сложенных не в контейнеры для острых предметов, а в банки из-под кофе. Свидетели рассказывали, что видели медсестер с кровавыми следами на коже, которые голыми руками брали у пациентов кровь. По-видимому, вдобавок ко всему доктор велел медсестрам придерживаться откровенно опасных меры экономии, в том числе многократно пускать в ход одноразовые шприцы и использовать «общий мешок для физраствора» при промывании портов для химиотерапии. Звучали упоминания о капельницах, в которых вместо прозрачного раствора находилась жидкость розоватого оттенка. Кроме того, врача обвиняли в том, что он экономил на химиотерапевтических препаратах и не вскрывал вторую ампулу лекарства, необходимого для курса лечения, чтобы потратить меньше, чем значилось в отчетности.

Потерпевшая Ивлин Мак-Найт, заручившись поддержкой своего адвоката, Трэвиса Беннингтона, пролила свет на этот скандал в своих изобличительных мемуарах «Врачебная ошибка» (англ. A Never Event). В них упоминается предпринятая врачом драматичная попытка самоубийства, любовная связь, попытка выдать себя за другого специалиста, а также сексуальные домогательства и манипулирование пациенткой. Эта книга читается как бульварный роман и служит классическим примером того, что правда порой бывает куда чуднее выдумки. Когда о противоправных действиях онколога стало известно, он сам и его старшая медсестра были лишены права на врачебную практику, после чего он отправился к себе на родину, где стал чиновником органов здравоохранения. Против него было подано множество судебных исков, и жители этого маленького городка наверняка еще долго не забудут, как он разрушил их доверие к медицинским специалистам.

Еще одна вспышка произошла в центре эндоскопии в штате Невада, где при обслуживании пациентов, которым требовались такие процедуры как колоноскопия, повторно использовались шприцы и ампулы. О ней стало известно в январе 2008 года, когда в органы здравоохранения южной Невады сообщили о двух новых пациентах с гепатитом С. Обычно в этом районе регистрируется не больше двух случаев в год. Однако врачебная практика центра эндоскопии была ориентирована на большой поток пациентов и быстрое оказание услуг. Одной медсестре, проходившей стажировку в этом центре, было велено указывать в документации неправильное время и расписываться за отчетность, заполненную ее коллегами. Таким образом центру удавалось удвоить или утроить выплаты страховых компаний за обеспечение анестезии. Скажем, им могли выставить счет за процедуру, которая якобы длилась тридцать одну минуту, хотя на самом деле эндоскопия верхних отделов пищеварительного тракта занимала всего-навсего пару минут. (На самом деле в среднем на колоноскопию уходит от пятнадцати до тридцати минут, а на эндоскопию верхних отделов – от десяти до пятнадцати.) Стажирующейся медсестре также велели фиксировать, что пациенты чувствуют себя хорошо, даже если это было не так. «Каждый раз писали в точности одно и то же: самочувствие хорошее», – доложила она, прежде чем уволиться через три дня. В отличие от этой практикантки, большинство медработников центра не сообщали ни о каких нарушениях.