– Мне мало что известно. Одно могу сказать: я как раз на страже подле узилища Яры стоял, когда Радко явился и заплатил мне серебром, чтобы позволил с ней повидаться. Я отказывал сперва… Но, знаешь ли, ведун, мне тут в сте´пи уезжать, а баба моя одна останется. И ей полновесные щеляги[111] пригодятся еще.

– Подкупил тебя, выходит.

– Эй, эй, ведун! Только тебе о том сказал. Потому что знаю – ты не из болтливых.

Но Озар о другом уже думал. И неспокойно на его душе стало. Вот и спросил:

– И что Радомил? Забрал Яру, и…

– А мне почем знать? В тот свой приход он просто переговорил с ней и ушел. Мрачнее ночи темной был, когда выбрался из поруба. А о том, что забрали ее, мне позже мой сменщик поведал. Но я тогда уже в седле был, уезжать собирался. Да и какая мне забота? Если честно, я вспоминать не хочу о том деле кровавом. И вообще, вон уже сторожевая башня Витичева виднеется. Переправлюсь на тот берег Днепра, уеду в степи широкие – вот о прошлом и позабудется.

– И то верно! – поддакнул Озар. – Как говорится, кто старое помянет – тому глаз вон.

А про себя подумал: «А кто позабудет – тому оба». Ибо Озару было о чем поразмыслить. И до самых предместий Витичева волхв больше о деле том Златигу не расспрашивал.

Наконец показалась высокая дозорная вышка града, которая поднималась над всей округой. На валах рядами частоколы стоят, башни срубные темнеют, а в речной гавани судов что грибов после дождя. Шумное и людное место Витичев, так как еще исстари повелось, что тут струги собирались как перед отбытием на юг, так и по возвращении домой, когда делали остановку. Здесь же и рынок был, где купцы первыми спешили сторговать у корабелов их товар, чтобы потом продавать с наваром и к своей выгоде в столице. А дружинники в этом месте переправлялись на противоположный берег широкого Днепра, чтобы ехать дальше в рубленые крепостцы на границе с неспокойной степью.

Но волхв Озар такой толчеи опасался. Да и вообще, чувство тревожное его донимало. Вот и простился с Златигой возле валов Витичева, пожелав доброй дороги и легкой службы. А сам в обход жилых построек двинулся дальше.

Местность за Витичевом была открытая, вырубленная, однако отойдешь дальше – и уже леса сосновые начинались. Озар уходил в ту сторону до тех пор, пока местность не стала совсем пустынной. Сапоги по-прежнему жестко натирали ноги, но он старался не обращать внимания на боль. Уйти надо, уйти подальше, как будто и не было его никогда в Киеве. Ширь-то вон какая перед ним открывалась. Однако теперь волхв уже не улыбался белому свету, хмурый был. Только ближе к закату, когда на берегу под обрывчиком попалась песчаная заводь, все же решил сделать остановку. Спустился к воде, сел на песок и, сняв опостылевшие сапоги, блаженно погрузил растертые ноги в прохладную днепровскую воду. И передохнуть неплохо было, и обмозговать кое-что.