Жена хозяина наблюдала со стороны, как молодцеватый длинноволосый волхв доедает уже вторую миску мясной похлебки, а потом и молвила, что, дескать, требы-то порой уж слишком большие отдавать служителям приходилось. А новые попы немного берут.

– Это лишь пока, – заверил ее Озар. – А как вцепятся в нашу землю, расселятся повсюду – и будут у вас забирать не меньше нашего. Если не более. Но все же верю – не надолго они пришли. И вы поверьте ведуну, служителю самого Перуна. Как говорится в народе, новая метла по-новому метет, а как сломается – под лавкой валяется.

Они еще долго говорили, хозяин слушал и кивал, а вот баба его была чем-то недовольна и вскоре спать ушла. Видать, зацепила ее новая вера. Но, как заметил волхв, бабы, они скорее к христианству тянутся.

Наутро хозяин проводил гостя и даже одарил: принес ему в дорогу сапоги городской выделки. Пожалел волхва, у которого кожаные поршни от долгой ходьбы почти уже развалились. А выданные им сапоги хоть и не новые, однако еще крепкие. Легко в них в пути будет.

Хотел гостеприимный хозяин доброе дело сделать, но вышло только хуже. Ибо сапоги его оказались тесны Озару, и вскоре волхв натер такие мозоли, что каждый шаг вызывал боль и идти столь же быстро, как ранее, не получалось. А ведь Озар рассчитывал уйти от Киева как можно дальше. А то вдруг слуги Владимира опомнятся и сообразят, что натворили, отпустив служителей старых богов. И Озар, стиснув зубы, ковылял по большаку, старался побыстрее удалиться от стольного града. Ему бы разуться, однако босой волхв особого почтения не вызывает. Это бы означало унизить свое звание служителя богов.

Большак потому большаком и называется, что является не какой-то стежкой-дорожкой, а широкой наезженной дорогой. Тут и возы могут разминуться, и отряд всадников проедет беспрепятственно. До самого Витичева дорога вдоль берега Днепра была прямая и ровная, и весь этот путь хорошо охранялся, дружинники то и дело проезжали верхом на отборных лошадях. И вышло вдруг так, что один из них придержал коня возле Озара. При этом так натянув поводья, что его гнедой едва ли не на дыбы встал.

– Силы небесные! Озар?

Волхв резко оглянулся. Сперва напряжен был, потом даже рассмеялся.

– Эх, разверзнись само небо! Эко тебя занесло, Златига неугомонный! Неужто в Киеве не сиделось подле жены-красавицы? Но понимаю – служба. Да и смотришься ты чисто витязь!

Златига и впрямь был в высоком блестящем шлеме-шишаке, в добротной кольчуге, в стремя ему упиралось высокое копье с ромбовидным острием, за плечом висел червленый щит со знаком бьющего с лету сокола – герб князей Рюриковичей.