Глава 16. Подрезанные крылья

Глава 16. Подрезанные крылья

Ужин так и не состоялся. Джордж был столь разгневан, что отказался идти на приём. Более того, он не пожелал беседовать с Мэри, даже толкнул её в сердцах, когда устремился к спуску в каюты, и отмахнулся от сестры, что поспешила следом. Шарлотта попыталась утешить Мэри ласковым голосом:

— Джордж всегда быстро отходит от гнева, Мэри, он забудет.

Но Мэри знала Джорджа лучше, чем Шарлотта, и понимала, что такое оскорбление он не снесёт. С тяжёлым сердцем Мэри подобрала скомканную рубашку, которую бросил на палубу наглый дружок Лиззи, и вернулась в свою каюту. Она заходила к Лиззи каждый час в течение всей ночи, но Лиззи так и не вернулась.

«Что я сделала неправильно?» — снова и снова спрашивала себя Мэри и находила бесчисленное множество ответов. Все они сводились к одному: Мэри слишком много лгала. Теперь Лиззи ей не верила — но и сама она не смогла бы себе поверить.

Всю ночь Мэри мучилась тревогой и болью. Она уже знала, что произойдёт наутро, поэтому отправилась к мистеру Флэнагану с тяжёлым, как гроб, и равнодушным, как гроб же, сердцем, стоило мистеру Флэнагану её вызвать.

Мистер Флэнаган был бледен и широко, как бык, раздувал ноздри, но голос его звучал почти ровно.

— Полагаю, вы знаете, зачем вы здесь? — без приветствия поинтересовался он у Мэри.

Та сухо кивнула и квакающим голосом ответила:

— Да, сэр. Прошу меня извинить, сэр. Я компенсирую стоимость рубашки из своих сбережений, сэр.

Мистер Флэнаган сердито замахал рукой, и в свете ламп его обручальное кольцо сверкнуло едким золотом. Он по-прежнему был бледен, как мёртвый, а его глаза были яростно расширены. Ему не сразу удавалось выговаривать слова правильно: слишком уж тряслись губы.

— Проблема вовсе не в рубашке, мисс Джеймс, — сказал он наставительно, — проблема — в вашем чрезмерном доверии к сестре! У меня не было к вам никаких претензий, я считал, что вы — лучшая гувернантка, которую только можно найти, пока в вашей жизни не появилось это необузданное дитя!

— Моя сестра всегда присутствовала в моей жизни, сэр, — глухо сообщила Мэри, не поднимая головы.

Мистер Флэнаган воодушевлённо огрел ладонью подлокотник своего резного кресла с изогнутой спинкой. Ничего здесь, в его с супругой богато обставленной каюте, не напоминало о том, что они на корабле. Кричащая роскошь слепила и раздражала глаз, и мистер Флэнаган терялся, словно бы растворялся в бесчисленных лепных завитушках, в резьбе, в витражах, позолоте, серебре и блестящих от новизны прочных и изысканных тканях.