Люк пригляделся — в жаровне не было топлива, зато то и дело высовывался то тонкий хвост, то когтистая лапа, то раздвоенный язык, слизывающий топленый жир, словно в чаше купалась огненная ящерица.

— Супруга снабдила камнем с огнедухом, — объяснил Нории, поднимаясь и обнимая Люка. — Как же я рад тебя видеть, брат!

— И я, — абсолютно искренне ответил его светлость. Повернулся к остальным, поздоровался за руку с Энтери, Таммингтоном. — Как вы, Роберт?

— Терпимо, — ответил тот хрипло и поправил очки. — Лучше, чем после ожогов.

Люк с пониманием похлопал его по плечу.

Они поужинали, пообщались — Люк рассказывал про состояние дел, про близкую битву, и Таммингтон, которого колотило все сильнее, слушал его мрачно, иногда сипло выдыхая. А Нории — с любопытством и явным сожалением. Затем говорили об управлении ветрами, пытаясь объяснить будущему змею теорию — без практики получалось не очень, — а потом Люк красочно и с доброй долей юмора рассказал о своей инициации, разрушенном коровнике и, поколебавшись, о короле Луциусе, который смог его скрутить и привести в чувство.

— Надеюсь, я вам не доставлю хлопот, — кротко проговорил лорд Роберт, когда все отсмеялись.

И, увы, не угадал.

Тамми ломало всю ночь, то скручивая, то отпуская, а к утру во время судорог он уже не мог сдерживать крик. Выгибало его так, будто ломало кости, глаза вспыхивали белым и гасли.

Белая стихия воронкой стекалась по склонам гор к лорду Роберту, набирала силу, но вплетаться в его ауру не спешила, и Люк, морщась от жалости и вспоминая, как хреново ему было самому, все ждал. Ждали и остальные — спать не мог никто. Таммингтону пытались помочь и Нории, и Виктория — но он отшатывался и умолял не трогать его и не лечить, чтобы все прошло быстрее.

После одной из судорог он и выполз из палатки на холодные камни (температура после захода солнца ушла в минус), и там сжался в ожидании следующего приступа. При вдохе он хрипел так, будто дыхание сейчас остановится.

А затем Люк увидел первый оборот со стороны. Только что Тамми корчился на камнях, и вдруг воронка стихий оплела его и сжалась — он полыхнул белым, поднялся перламутровым широким дымком к вершинам, закрутился там вихрем и рухнул на один из склонов шипящим, ошеломленным змеем. Ударился, отскочил на другой склон, завертелся волчком, невольно создав смерч, врезался в третий… заклекотал от ужаса и рванул прочь, в темноту. По горам мимо седла потекли лавины, а ветер засыпал палатки и наблюдателей снежной пылью.

Все это заняло какие-то секунды, и Люк с Нории и Энтери тоже поднялись в воздух. И с тех пор ловили новорожденного и поймать не могли. Над ними высоко клубился Люков помощник-змееветер: питаясь горными потоками, он откровенно посмеивался над особо удачными побегами Таммингтона и Люку помогать не спешил.