Нории увидел, как снова, грохоча, падает вниз один из пластов — и в вертикальной стенке осталась каверна с драконом с серебряными шипами! Шипы выцветали в серебро после того, как драконам исполнялось сто пятьдесят лет. Старый наставник У́ми, который их с Энтери учил еще детьми! Он был жив — вяло шевелился и сипел, заглатывая пастью воздух, и Нории рванул к нему, коснулся крылом, делясь витой прямо в каверне. Старик смотрел мутными глазами, не узнавая и вряд ли что-то понимая, — и Владыка бережно подхватил его потоком ветра и с усилием понес на берег к раненым.

Как рад был бы Четери узнать, что теперь он не старейший. Как рад был бы Нории, если бы Четери с его мощью и упорядоченным, жестким разумом был бы здесь. Со вторым Владыкой дело бы шло куда легче.

Раненых действительно было много — на зеленом склоне у русла, по которому толчками змеилась вода, лежало больше сотни драконов, и многие были без сознания. У одного склонился Энтери. Вокруг самых слабых, переломанных и маленьких обвивались змеи-овиентис, мерно пульсируя в такт сердцебиению и истекая витой. Несколько сородичей жадно глодали туши или лакали воду из реки, кто-то уже нашел силы обернуться в человека.

Грохот обвалов здесь заглушался стонами боли, рычанием и хрипами умирающих.

Драконица Итери тоже обернулась и теперь просто сжалась, лежа на боку, укрывшись сорочкой Энтери и дрожа. Надо бы добыть огня, согреть своих, но не до него сейчас — а огнедух Ангелины не даст большого количества тепла без топлива. Деревьев здесь, в высокогорной долине, почти не было — камни, кустарник да трава со мхом.

Двое драконят вяло рвали тушу большого барана. Они были слабы и тощи, но ауры сверкали, как новенькие, — видимо, Люк с испугу накачал их витой под завязку. А рядом с ними Нории увидел юную драконицу, которая слизывала с травы кровь. Дочь Огни, его троюродная племянница.

Нории аккуратно положил старого Уми на траву и аккуратно провел над ним крылом. Подтащил к наставнику одну из туш — Таммингтон складывал их чуть в стороне, и там уже высилась гора, — пролил на язык немного крови. Старик дышал очень тяжело, и вита в нем угасала с каждым мгновением. Однако кровь он слизнул, зашевелился, и Нории, отрывая куски мяса, стал вкладывать их ему в пасть.

Уми мирно заснул после четырех скормленных ему туш и подпитки витой, слабый, но уже не умирающий, и Владыка подошел к А́фити, дочке Огни, подпитал витой и ее, поговорил ласково, обнял за тощую шею, а затем, оставив на Итери, снова поднялся в воздух. И радостным ревом приветствовал драконов, появившихся из-за гор со стороны Теранови.