Вода вокруг нее превратилась в лед, оставляя ее в пустоте щита, как в яйце со срезанным верхом. Вики, ощутив, как опять трещит ледяная сцепка между горой и осколком вершины, потянулась к накопителю — когда кто-то положил ей мягкую руку на плечо, и в нее хлынул чужой резерв, позволяя окончательно запечатать щель.

— Сейчас все будет хорошо, девочка, — раздался веселый женский голос на рудложском с серенитским певучим акцентом. Вики не оглядывалась, чтобы не терять концентрацию, не упускать плетение решетчатого щита, но посмотреть на ту, кто ее может назвать «девочкой» очень хотелось. — Сейчас, подожди, подержи решетку еще немного. Приличная модификация. Сама переработала? Я до плетений на стыках не додумалась, поленилась. Но я ее делала для кораблей, это потом уже для домов приспособили.

— Сама, да, — Виктория наконец-то поняла, кто пришел ей на помощь, и расслабилась. Она не могла обижаться на Деда, когда он называл их младенцами и остолопами, потому что понимала, что для него, почти двухсотлетнего, они и есть младенцы. А для Таис Инидис Вики была девочкой и в этом не было ничего обидного.

— Ай, молодец. Виктория, да? В какие интересные времена мы живем, — и Таис то ли восхищенно, то ли сокрушенно прищелкнула языком. — Только думаешь, что ничего тебя уже не удивит, как конец света начинается, горы рушатся, драконы освобождаются… смотри-ка, все, отпускай. Заморозила она озеро.

Виктория сама уже почувствовала, как давление на решетку сходит на нет. Тонкие потеки воды, просачивающиеся сквозь старые щели, встали льдом, и по камню побежали морозные узоры, тут же поднимающиеся паром к солнцу.

Над осколком горы под грохот осыпей поднялась большая чайка и плавно соскользнула вниз, к Виктории, в созданный ею ледяной кокон. И там оборотилась царицей Иппоталией, которая встала рядом с волшебницей и задрала голову. А затем воздела руки… раздался шум, и над осколком взметнулся водяной поток, серебристо-оранжевый, странный, пенный, и, обрушившись далеко за спинами женщин, потек к берегу с ранеными.

Воды почти не было видно из-за тысяч толстеньких спин горных форелей, покрытых оранжевыми пятнышками.

Поток иссяк. Все два километра русла от ледяных стен, окружавших Вики и до берега с ранеными были заполнены рыбой, и к неожиданному угощению уже подползали первые драконы. Царица довольно поцокала языком, оглядывая дело рук своих:

— Конечно, это не горячая кровь, но подспорьем будет хорошим.

Виктория поняла, что приоткрыла рот от восторга, как в детстве. А еще рядом с царицей она ощутила горечь и сладость, и отчаянно захотела к Мартину, хотя бы взять за руку, хотя бы взглянуть на минуту в глаза. Ноги стали слабыми, к глазам подкатили слезы, словно вся тоска по нему и страх больше не увидеться вдруг обрели силу, — но тут дочь Воды взглянула на нее с пониманием и улыбнулась.