Очнулся Данзан Оюнович под звук напряженного разговора. Сильно пахло лекарствами, но он, не открывая глаз, первым делом проверил, что творится со стихиями. Они в магическом спектре выглядели иссякшими куда больше, чем на нужные десять процентов, — а значит, если не восстановятся, то порталы в ближайшие дни должны набрать достаточную проходимость. Любопытно, что послужило причиной такого скачка?

— Вы предлагаете мне отпустить преступника, который дважды пытался убить меня? — рычащий голос Бермонта был предельно холоден.

— Временно, — невозмутимо отвечал Алмаз, и Черныш поморщился — он еще и объясняется с мальчишкой, который чуть ли не в десять раз младше. — Под мое слово и ответственность.

— Как я понимаю, почтенный маг, ваше слово не помешало ему только что сбежать, — тон короля заледенел окончательно.

— Мое упущение, — признал Алмаз. — Я буду внимательнее, ваше величество, и мы внесем уточнения в магдоговор. А после окончания войны вы сможете потребовать у королевы Василины, чтобы преступника передали вам.

— А что мне мешает сделать это прямо сейчас? — осведомился Бермонт уже чуть раздраженно.

— При всем уважении, вы его не удержите без нас, ваше величество, — все так же продолжал сюсюкать Старов. — Повторюсь: нам он нужен. Нужен для помощи человеку, который несет в себе Черного Жреца, — мы выйдем в Нижний мир ему навстречу, чтобы расчистить дорогу, и так как наших богов там нет, придется работать на голом резерве. Заменить его по мощи могут лишь несколько магов в мире, и все они уже заняты своей работой, хотя я и стараюсь их привлечь. Без резерва же там делать нечего — или нужно быть превосходным немагическим бойцом.

Воцарилась тишина и в тишине этой Черныш пошевелился, открыл глаза. Попробовал сесть, и не вышло — руки у него были сведены за спиной в каменные блокирующие колодки, на шее пульсировал ошейник, который выпустит шипы при любой попытке кастануть. Видимо, Алмаз рассердился посильнее, чем обычно.

Три пары глаз скрестились на нем. Черныш поморщился.

— Я получу вашу голову, — как само собой разумеющееся проговорил Бермонт, глядя ему в глаза. — Если вы сбежите, я найду вас и сам казню. Но сейчас я вас отпускаю. Господин Старов убедил меня в необходимости этого решения. — Он повернулся к мрачному Алмазу. — И еще, господин Старов. Если вам нужны бойцы, которые могут сражаться без магической поддержки, то они у вас есть. Мои берманы превосходно обучены. Я отберу пятьдесят лучших — как я понимаю, столько вы сможете провести через Зеркало даже сейчас — и, когда вы позовете, сам поведу их, потому что в Бермонте я — лучший боец. — Он сказал это без всякого бахвальства, как факт.