— Убивая по пути к нему? Ты не видишь парадокса?

— За все нужно платить, Алмаз. Я не жалею других. Но и себя тоже, или поспоришь? А раз ты заговорил о перерождении, не пойму твоей жалостливости. Убрал бы я Бермонта, так он бы вернулся после перерождения. Я ведь разрушил бы только физическую оболочку.

— Но за свою ты держишься и не хочешь ее разрушать, — заметил Алмаз.

— И уже объяснил, почему. Ты просто не можешь простить, что у меня хватает духу делать для мира грязную работу. А у тебя нет. — Черныш поднял глаза к потолку — чтобы еще раз убедиться, что просевшие стихии не восстанавливаются. — Ты предпочитаешь сдохнуть чистеньким. А я — жить, пусть чуть запачкавшись. Не думай, что мне доставляет удовольствие убивать мальчишек типа Бермонта.

— Этот мальчишка ведь надрал тебе задницу, Данзанушко, — усмехнулся Алмаз.

— Глупость, — буркнул Черныш, — я бы его размазал, если бы у меня была еще пара секунд. Но я рад, что все решилось без моего участия, с чем бы последнее ослабевание стихийного фона ни было связано. Хотя понятно с чем. Надеюсь, Жрец вернется раньше, чем стихии иссякнут окончательно и мы с тобой, Алмаз, станем двумя кусками разумного быстро стареющего мяса. Как думаешь, насколько хватит нашего резерва и стихийных накопителей в отсутствие самих стихий? Сколько мы проживем? Десять лет? Двадцать? Или сразу рассыпемся в прах?

— Свидерский ставил на себе эксперимент, но он осознанно откачивал резерв, — проговорил Алмаз.

— А если принять за точку отсчета гипотезу, что наши тела — это биологические стихийные накопители, и сохранят в себе часть стихийных потоков даже после смерти самих стихий, то надежда есть…

Старов продолжал смотреть на него с раздражающим сожалением.

— Ты в любом случае не проживешь долго. Тебе отрубят голову в Бермонте, — напомнил он.

— Не смеши, — отмахнулся Черныш. — В конце концов, ты меня вызволишь и спрячешь, еще и сам откусишь Бермонту за меня голову. Слишком сентиментален, Алмаз, даже не спорь, этим мы и отличаемся. Я бы ради тебя и пальцем не пошевелил.

— Раньше бы пошевелил, — Старов не стал спорить.

— Раньше я слишком был подвержен эмоциям. А сейчас я знаю, что ты всегда найдешь выход, так зачем мне тратить время? И я всегда найду. Не один так другой.

— В случае с убийствами правителей другого выхода ты не нашел.

Шахматы стояли на столе нетронутыми.

— Потому что есть только один? — пожал плечами Данзан Оюнович.

— Отчего же? — проговорил Алмаз, и Черныш заинтересованно сложил руки на груди. — Я бы проверил, что будет, если действующего правителя вывести в Нижний мир. Через портал. Или поднять в космос, туда, где заканчивается стихийная оболочка Туры — правда, у нас пока нет технологий для отправки людей за пределы атмосферы.