Люджина, шатаясь, шагнула назад раз, другой. Вновь наступила на чье-то тело, чуть не упала, оперлась на развороченную тушу тха-охонга. Враги и соратники лежали здесь, в тени этого холма, ставшего холмом смерти.

В глазах расплывалось все сильнее. Живот дергало, но она не могла ничем себе помочь — резерв был на нуле, амулеты опустошены. Невыносимо было натыкаться на тела, невыносимо слышать крики и хрипы вокруг и даже не мочь повернуться, броситься туда, спасти хоть кого-то. К ней кинулись сразу двое врагов — и снова она била прикладом винтовки, как дубиной, принимала на ствол удары ножей, и понимала, что ей везет — потому что мимо свистели не только пули, но и арбалетные болты. Пусть почти все рудложцы в бронежилетах — от попадания в голову или в крупную артерию никто не застрахован.

Словно в подтверждение ее мыслей кто-то выругался, застонал рядом. Люджина с трудом повернула голову и увидела, как оседает на землю вчерашний студент Дмитро Поляна, держась за бедро, в котором торчал арбалетный болт. Штанина быстро пропитывалась темным. Его огромный друг отмахивался от врагов и орал: «Вытаскивай ее, вытаскивай, у меня хватит сил остановить кровь!». Дмитро скользил пальцами по окровавленному древку и что-то шипел бледными губами.

Дробжек сделала шаг к нему — и тут в небе мелькнула крылатая тень, сопровождаемая чем-то огненным, странным.

Она проследила за птицей, которая опускалась далеко за тха-охонгом, вне поля видимости — и, скользнув взглядом по далекому шоссе, увидела, как в сумерках километрах в двух по дороге к холму несутся десятки военных автомобилей.

— Подкрепление! — хрипло крикнула Люджина — и тут в нее врезались, противник свалил ее набок, долбанул ногой в живот — и пусть на ней был бронежилет, боль прошила почти до позвоночника и замерла где-то внутри. Замерла и Дробжек, глядя, как Игорь сворачивает врагу шею.

— Подкрепление пришло! — просипела она. — Нужно продержаться!

Живот дернуло и сжало судорогой. Она скорчилась и застонала, поджимая под себя ноги. Перед глазами темнело, живот резало приступами все сильнее. Она никак не могла понять, что это, осознать, что происходит, — но ей никогда не было так больно и так страшно.

Кажется, кричал Игорь. Хватал ее за плечи. Отвлекался, чтобы отогнать от нее тех, кто пытался прыгнуть, добить, и снова склонялся к ней, обнимая, прижимая к себе.

— Сейчас, сейчас, Люджина… боги, Люджина!

* * *

Тиодхар Тенш-мин всегда был отменным арбалетчиком. Оружие пело в его руках, посылая стрелу за стрелой, — и пусть иногда в общей свалке поражало своих, но защитников крепости, ринувшихся в самоубийственную глупую атаку, убило несравнимо больше.