Этот европейский поход 1237–1241 гг. через славянскую Русь, Польшу, Силезию, Моравию, Венгрию и Румынию, поход, в котором приняли участие отпрыски всех ветвей дома Чингизидов, был в целом организован в пользу Бату. Он являлся его главнокомандующим, по крайней мере официально (стратегическое руководство от его имени осуществлял Субудай). И он же единственный, кто получил от него выгоду. Были не только раздавлены последние тюрки-кипчаки, но и покорены русские княжества: Рязанское, Суздальское, Тверское, Киевское и Галицкое. На двести с лишним лет они станут вассалами Золотой Орды. Эта вассальная зависимость оставалась жесткой вплоть до конца XV в.: хан по собственному усмотрению назначал и смещал русских князей, которые вынуждены были ездить «бить челом» в его стоянки на нижней Волге. Первым эту политику униженного подчинения начал проводить великий князь Владимирский Ярослав, который в 1243 г. отправился принести Бату клятву верности и был признан им «старейшим среди князей русских»[224]. В 1250 г. князь Даниил Галицкий (принявший в 1255 г. королевский титул) также прибыл выразить покорность и попросить подтвердить его власть над своим княжеством. Великий князь Александр Невский (1252–1263), сын и преемник Ярослава, извлек большую выгоду из жесткого монгольского протектората над Русью, чтобы отразить натиск врагов Руси со стороны Балтики. Принятая униженная покорность была единственно возможной манерой поведения, позволившей стране пережить эти страшные времена. Московское государство останется в рабской зависимости вплоть до своего освобождения Иваном III в конце XV в.

История Кипчакского ханства имеет глубокое отличие от истории других чингизидских ханств. В то время как в других странах, завоеванных ими, монголы после своей победы более или менее адаптировались к окружающей их обстановке и худо-бедно учились у побежденных, в то время как в Китае Хубилай и его потомки становились китайцами, а потомки Хулагу в лице Газана, Олджейту и Абу Саида становились в Иране персидскими султанами, их родичи, ханы Южной России, не позволили славяновизантийской цивилизации завоевать себя, не стали русскими. Они остались, как говорят географические названия, «ханами Кипчака», то есть наследниками тюркской орды этого имени, простыми продолжателями дел этих тюрок-«куманов», или половцев, без прошлого и без памяти, чье пребывание в русской степи, в конце концов, осталось для истории как бы не бывшим. Принятие ислама монгольскими ханами Кипчака – одновременно слишком поверхностное с культурной точки зрения и слишком изолирующее их с точки зрения европейской – ничего не изменило в этой ситуации. Совсем наоборот, исламизация, не приобщив их реально к древней цивилизации Ирана или Египта, окончательно отрезала их от западного мира, превратила, как позднее Османов, в чужаков, расположившихся на европейской земле, неассимилируемых и неассимилированных. На протяжении всего существования Золотой Орды Азия начиналась от южного предместья Киева. Плано Карпини и Рубрук хорошо передали испытываемое европейцами чувство, будто, въезжая в ханство Бату, они попадают в другой мир. Разумеется, в тюрках-хазарах X в. было гораздо больше западного, чем в наследниках Джучи[225].