В этом мире никто не думает о психологии жертвы, никто из казаков не станет подбирать слова, обращаясь к девушке, на глазах которой зверски убили больше двух сотен человек. У казаков общество более чем традиционное, кроме вопросов женитьбы. Тут более свободные нравы, что вызвано сущностью казачества. В жонки подойдет и черкешенка, и пленная турчанка, или ногайка, жена сгинувшего друга или брата. И вопрос веры не стоит — казак всегда бабу воспитает, выучит и православию. Вот и сейчас один из словоохотливых хлопцев говорил вполне честно и в рамках мировоззрения казачков. Девушке, которую я никак не мог рассмотреть, сильно в плотное кольцо взяли ее парни, предлагали честный брак, но никак не насилие. Могли бы и снасильничать, к примеру, если бы тут были турчанки, или женщины поверженных конфедератов, но не ту девушку, что только что освободили.

Казаки зашептались «Цесаревич», «Такую красу собе возме», «Эх кака девка». Эти перешептывания услышал не только я, но и загнанная тигрица в растрепанном, но далеко не дешевом платье.

— Ваше Высочество! — прозвенел девичий голосок, и прямо осязаемая энергия ударила в меня.

Я попытался сопротивляться, но понимание бренности всего происходящего постепенно уходило на задворки сознания, важное только одно, вернее одна. В двух жизнях такого не случалось, уверен был, что и не бывает так. Нет, есть Катэ, и мне нельзя вот так… я боялся сознаться себе, что влюбился, избегал таких констатаций. Эмоции бурлили, наверняка, свою лепту в мое состояние вносило и сознание мальчишки Карла Петера, может и долгое воздержание.

— Иованна Шевич, дочь полковника Ивана Шевича, что нынче в Славяносербске полк набирает, — красавица исполнила «книксен», не наиграно так, естественно, словно фрейлина императрицы.

— Твою мать…- не сдержался я, когда разорванное на правом плече девушки платье сползло и оголило грудь. Манящую грудь.

Размеры этого великолепия — большая она или малая — были не важны, мозг не способен думать о цифрах и объемах, срабатывала некая химия, или магия. Никакого рационализма, только эмоции. И еще эти ведьмовские черные глаза, ее взгляд, который последовал сразу же после конфуза… так смотрит сильная женщина, просящая о защите, в мгновение делающая героя из слабосильного мужичка. Я хотел ее защитить, взять под свою опеку, закрыть, замуровать и только любоваться. Черные, что смоль волосы, густые, ниспадающие по тому же чуть оголенному плечу, на которое девушка спешно натягивает платье. Ростом чуть выше среднего, а для женщины этого времени, так и высока. Фигура, насколько можно предположить из увиденного, подтянутая… такая желанная. И лицо… да не знаю, какое оно, но прекрасное, лучшее.