Оправдать Наполеона здесь вряд ли получится. Он действительно восстановил рабство в колониях. Только он наверняка даже не задумывался о том, к каким роковым последствиям для него это приведет. «Расовыми проблемами» он занимался примерно месяц. Решал практическую задачу. Сахар тогда – как нефть сегодня. По сугубо экономическим причинам Наполеон решил, что иметь дело с рабовладельцами надежнее.

Слабое оправдание? Наверное. Только даже при огромном желании нельзя найти в поведении Наполеона бытового расизма. И почему для его ярых критиков двести лет он был просто «убийцей» и «деспотом», а совсем недавно превратился еще и в «расиста»? Почему именно сейчас он стал едва ли не главным «сексистом» в истории?

Есть очень простой ответ на эти вопросы. Потому что он – Наполеон. Он сделал столько хорошего и плохого, что составить суждение о нем на основании пары-тройки фактов не составит особого труда. Потому что сам он больше и богаче, чем любая легенда о нем. Хоть «черная», хоть «золотая». Потому что даже то, что со стороны выглядит полным абсурдом, вдруг может засверкать золотым, поразить черным и бог знает чем еще.

Одна из «юбилейных историй». Поразительная. Апофеоз!

В рамках приуроченных к юбилею мероприятий Музей армии организовал выставку современного искусства под названием «Наполеон? Еще!» (Napoleon? Encore!) Помимо всего прочего, на ней еще была работа скульптора-акциониста Паскаля Конвера Memento Marengo («Вспомни о Маренго»). Об одном из самых знаменитых сражений Наполеона Бонапарта скульптор предложил вспомнить так.

Прямо над саркофагом Наполеона была подвешена сделанная из пластика 3D-копия скелета любимого коня Наполеона, Маренго (Тюлар, правда, утверждает, что Маренго вовсе не был его любимцем). Еще на стадии обсуждения идеи арт-инсталляции разразился грандиозный скандал. Французы в соцсетях в выражениях не стеснялись: «Что они курили?», «Конь в инвалидах, осел в Елисейском дворце!», «Это шутка?»…

Нет, не шутка. Историки, во всяком случае, отнеслись к происходящему очень даже серьезно. Уже упоминавшийся Тьерри Ленц написал: «Вопрос заключается не в том, нравится нам это или нет, а в том, должны ли мы уважать национальный некрополь в Соборе инвалидов». Пьер Бранда развивал ту же мысль: «От возвышенного до смешного один шаг. С пластмассовым скелетом лошади Маренго, инсталлированным скульптором Паскалем Конвером не только над гробницей императора, но и рядом с могилами Фоша и Вобана, речь идет уже не о смехе, но о шокирующем гротеске. Невозможно все это оправдать современным искусством…»