Спор сразу получился каким-то совсем не искусствоведческим. Хотя те, кто хотел, вдоволь отшутились над тем, что и два столетия спустя Наполеон ухитряется «ограничивать свободу творчества». Паскаль Конвер заявил, что его идея заключалась лишь в том, чтобы очеловечить «всадника» (то есть Наполеона) и «пространство». Вполне возможно, именно этого он и хотел. Он художник и имеет полное право видеть так, как видит. Искусство может – и даже должно – провоцировать.

Дело-то было совсем в другом. Память о Наполеоне – вещь для французов болезненная. В тот год, в той ситуации – особенно болезненная. И искусство сразу перевели и в историю, и, разумеется, в политику. Сам художник, кстати, тоже очень быстро сориентировался.

В большом интервью, за неделю до юбилея, Конвер заявил: «Двухсотлетие Наполеона разбудило старых демонов нации, разделенной на почитателей и хулителей Наполеона, а краеугольным камнем этого конфликта на сей раз стал вопрос о восстановлении рабства Наполеоном в 1802 году». Всего несколько месяцев назад он говорил, что вообще не разбирается в наполеоновской эпохе! Так хорошо разобрался, что интервью дал Le Nouvel Observateur (L’OBs). Популярному еженедельнику социал-демократического направления. Когда левые были за Наполеона? А сейчас у них есть новое оружие против императора.

L’OBs c большой радостью оседлал коня из пластика. Главный материал номера начинался со слов: «Разве это неуважительно, разместить кости над костями?» Сколько сарказма, сколько выпадов в адрес «старой гвардии», которая «перешла в наступление»! Это не страшно, но вот что показательно. Знаете, какие ссылки дает еженедельник во вставках «Что почитать?» в интервью Конвера? «Наполеон и восстановление рабства», «Наполеон – расист?»…