Корсиканцы – люди горячие, с обостренным чувством справедливости. Они-то отметили день рождения своего великого земляка как надо. Искренне, мощно. Но Марканжели открыто сказал то, о чем думали не только корсиканцы. Неужели пришло время, когда Наполеоном будут не гордиться, а стыдиться его?

Пришло. Только выбор не «или – или», а куда более сложный. Сбрасывать с пьедесталов, причем в самом прямом смысле, будут не только Наполеона, но и Джорджа Вашингтона, и Христофора Колумба… Забыть? Слишком мягкое наказание. Посмертный приговор – вычеркнуть из истории! Чума на все их дома! Символично, что «культура отмены» расцвела в тот момент, когда человечество столкнулось со страшным вызовом. Коронавирусом.

…2021 год. На дворе – пандемия и карантинные ограничения. Болезнь, смерть… И мы вдруг видим, что смерть Наполеона, со дня которой минуло двести лет, волнует многих едва ли не больше, чем то, что происходит за окном.

«Он был расистом, сексистом, деспотом, милитаристом, колонизатором, но все это обычно замалчивается. Вокруг столько ностальгии по былому величию Франции, что ему все спускают с рук. Пора покончить с этим ослеплением!» – негодовала известная феменистка и политолог Франсуаза Верже.

Кто там раньше создавал «черную» легенду о Наполеоне? Да они просто дети! Против императора единым фронтом выступили борцы с расизмом, феминистки, пацифисты…

«…Легион врагов… столь же решительных, как европейская коалиция при Ватерлоо…» – отмечала газета Le Parisien.

О, как они хотели устроить Наполеону еще одно Ватерлоо!

За императора заступились историки. Один из них, Тьерри Ленц, так и назвал свою опубликованную в 2021-м книгу – «За Наполеона». Ленц подчеркивал наиважнейшую вещь. Задача историков, вообще-то, не защищать, а изучать, но в данном случае речь уже идет о национальной истории. Ее как минимум стоит сохранять.

«Люди прекрасно знают, что он восстановил рабство, – писал Ленц, – но разве можно свести Наполеона только к этому?»

Очень даже можно, как выяснилось. Из всех обвинений, которые выдвинули против Наполеона спустя двести лет после его смерти, самое страшное (и самое громкое) – в расизме. Стоит ли объяснять почему?