— Ты что, хочешь бросить меня здесь одного на целый день? — не унимался старикашка.

Пайкрофт снял его с импровизированного трона, подтолкнул, и тот заковылял, прихрамывая, в заднюю комнату лавки.

— Это все его мозоли, — пояснил Пайкрофт. — Кроме того, он еще не завтракал.

— Я тоже, — вставил я.

— Завтрак на двоих, дядюшка, — пропел вслед родственнику Пайкрофт.

— Тогда ступай и купи его, — последовал ответ, — или можете разделить один сухой паек.

Пайкрофт повернулся к Легатту, отдал ему маркетинговые указания, какие счел необходимыми, вручил пригоршню мелких монет и велел пошевеливаться.

— У моего автомобиля появились четыре новые покрышки, — внушительно начал я.

— Угу, — согласился Пайкрофт. — Появились и, должен заметить, — он похлопал машину по капоту, — что вы их честно заслужили.

— Но я хочу знать, с чего бы вдруг... — продолжал я.

— Вполне понятное желание. Вы ведь не заметили ничего необычного в газетах, верно?

— Я только что сошел на берег, а газет не держал в руках уже несколько недель.

— В таком случае, вы сможете оценить мой рассказ по достоинству.

Тут на прилавок шлепнулся пакет с кофейными зернами.

— Поджарь их! — донесся из недр лавки голос его дяди.

Пайкрофт принес кофемолку и жаровню, а я убрал деревянные ставни и продал юной леди в папильотках два пучка зелени и один мятый апельсин.

— Тошнотворное занятие на пустой желудок, вы не находите? — меланхолически заметил Пайкрофт.

— Так что там насчет моих новых шин? — напомнил я.

— Да ради бога! Но прежде всего главный вопрос. — Он вперил в меня пристальный взгляд. — Что вы проводите — военный трибунал или посмертное дознание?

— Исключительно дознание, — успокоил его я.