«Ветер завернул на запад час назад», — произнес второй помощник.

На востоке темнота начала бледнеть. Проблеск зеленоватого света плавал над линией горизонта и пробирался вдоль нее все расширявшейся дугой. Мы скользили сквозь рассвет как корабль-призрак. Я едва различал бормотание носовой волны. Туман, приклеившийся к поверхности воды, постепенно рассыпался на отдельные полосы — стало казаться, что дымится сама вода. Постепенно они поднялись, и свет зари стал прокатываться через нас нежными волнами. Разбуженное наступающим днем темное море затанцевало и задрожало при его касаниях.

Второй помощник наклонился над люком. «Передайте Командиру внизу, что наступил рассвет». Затем: «Передайте мичману, что есть шанс определиться по звездам».

С каждой минутой облака загорались одно за другим, и вскоре все небо на востоке вспыхнуло пламенем. Аметистовый свет проплыл над горизонтом и рассеялся. Небесный пожар перемежался облаками, будто черным дымом, их нижние концы были окаймлены фиолетовой бахромой. Полная неразбериха над головой, а вокруг свечение. Мы скользили сквозь зарево на купающемся в огне корпусе подводной лодки.

И вот солнце выпятило свою губу над горизонтом. На минуту-другую небо стало зеленоватым, затем приобрело серо-голубую окраску, которая бледнела у горизонта. Хотя свет солнца усиливался ненамного, оно быстро взбиралось наверх. Когда это произошло, облака потеряли окраску и море снова потемнело. Полоски белой пены прорезали его мрачную поверхность, как трещины в затемненном зеркале.

Сегодня море напоминало просторное взгорье в миниатюре, с округлыми холмами и плавными неровностями. Они проскальзывали под корпус лодки, вызывая его мягкие подъемы и опускания. Складки и морщины появлялись на их боках при каждом дуновении ветра. Дюжина чаек парила над лодкой на неподвижных крыльях. Их оперение попеременно тускнело и вспыхивало ослепительным великолепием, когда они выходили из освещения или снова попадали в лучи солнца. Они вытягивали свои шеи и непрерывно смотрели на нас немигающими глазами.

***

Туман вернулся на вахте Крихбаума. Он нахмурился. Туман на море в сочетании с незнакомой береговой линией были штурманским кошмаром. Страстно желая взять хоть какой-то пеленг, Командир продолжал вести нас на берег на самом малом ходу.

Старший помощник тоже был на мостике. Мы все сосредоточенно вглядывались в водянистую завесу перед нами. Неожиданно часть серой мглы сгустилась и приобрела плотность. Рыболовецкое суденышко пересекало наш курс по носу.

«Мы бы могли спросить их, где мы находимся», — проворчал Командир. «Вы говорите по-испански, Номер Первый?»