И затем через дымку я увидел его, истекающего кровью, в разорванных в клочья рубашке и свитере. Его обычно сощуренные глаза, которые я так хорошо знал, были широко открыты и неотрывно смотрели в одну точку. Почти одновременно мы опустились с ним на колени на булыжную мостовую и согнулись лицом к лицу, опираясь на руки, как борцы сумо. Старик открыл свой рот и хотел что-то сказать, но из его губ вышла только кровь.